Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 172 – Матвей Дубравин

— Я ни в коем случае не хочу, чтобы усилия Тальми оказались напрасны, – покраснел Илдани. – И поэтому я делаю всё, чтобы его труды были максимально полезны.

— Интересно, каким образом ты это делаешь? Мне кажется, ты, напротив, бросаешь тень и на него, и на себя.

— Нет. Этой работой я хочу вернуть науке о Законе былое величие. Если получится, то это будет наибольшее, что я могу сделать, чтобы труды Тальми не пропали. Он привил мне любовь к Закону. Но любовь – это действие, это движение. И я не хочу стоять на месте. Поэтому Тальми и разрешил мне пойти на подобное. Без его согласия я бы не стал предпринимать ничего даже близко к этому стоящего, потому что я доверяю Тальми больше, чем всем остальным.

— Это правильно. Тальми – твой главный начальник, – согласился Гаврими. – Как и мой. Но он сейчас сильно нервничает.

— Я тоже сильно переживаю, – признался Илдани. – Мои руки мелко дрожат. – Он показал служителю свои трясущиеся ладони. – Но и участь, которую я выбрал, нелёгкая.

— Допустим, – отмахнулся Гаврими. – Но я хочу узнать, что у тебя в голове, подробнее. И потому задам несколько вопросов. Поклянись Законом, что будешь отвечать честно. Поклянись, используя Огненную клятву.

Илдани дёрнулся.

— Ни разу на моей памяти её не применяли, – произнёс ученик. – Честно говоря, я плохо помню этот текст. Могу ошибиться без подготовки. У вас нет печатного варианта?

— Нет. Я не ношу с собой подобное: я думал, ты помнишь её. Я вот знаю её наизусть. Но ты говори, как помнишь. Я поправлю, если ошибка будет существенной.

Илдани приложил обе руки к сердцу, опустил голову и закрыл глаза.

— Поза правильная, – одобрил служитель. – Начинай!

Илдани несколько секунд стоял молча, а потом уверенно и медленно произнёс на древнем языке:

— Закон! Я, принявший Твои щедрые дары, ощутивший все семьдесят семь даров Твоих на своём жалком существе, взываю к Тебе. Здесь и сейчас я даю Огненную клятву. Тень подозрения упала на меня и погребла своим чёрным гребнем. И теперь я должен очиститься от этой тьмы. Здесь, передо мной, сидит Гаврими, Твой верный служитель. Я клянусь честно отвечать на его вопросы. И если мои ответы будут честными и угодными Закону, то пусть Великий Огонь сожжёт завесу подозрений, поглотившую меня. А если ответы мои будут лживыми и неугодными Тебе, о Закон, то пусть Великий Огонь сожжёт меня самого. И, спалив мою оболочку, пусть не отступает от меня и в иных пространствах, если они существуют. И пусть мучает он меня ровно столько, сколько Тебе, о Закон, а не мне, будет угодно. И если я буду противиться этой воле, то пусть удвоится это наказание или увеличится на другое число, тебе угодное. И, что бы ни произошло, пусть Великий Огонь выжжет наступившую тьму – будь она вокруг меня, в виде навета, или внутри меня, в виде моих помыслов. Я приму надлежащую участь. И пусть Закон вразумит не только меня, но и всех живущих. Закон, вразуми!

— Érmo, olóin! – повторил Гаврими последние слова, сказанные Илдани.

Пространство вокруг них стало ярче и теплее. Невидимый огонь явно сошёл на них. Гаврими почувствовал его приятное тепло.

— Давно я не ощущал Великого Огня, – признался Гаврими. – Он прекрасен.

— Я считаю сегодняшний день одним из величайших в моей жизни, – со слезами счастья согласился Илдани. – Этот Огонь просто чудесен! Я вижу его сияние.