Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 148 – Матвей Дубравин

— Я? Да, по распределению, а что? – И тут его осенило: Ахель же юрист! Конечно, его интересует распределение. Ведь никакого распределения уже много лет не существует. Ахель, конечно, об этом знает. И справки про него, Шэлева, Ахель, должно быть, уже навёл.

— Хм, – только и смог сказать Ахель. – Ну ладно…

«Я ничего не понимаю в этой жизни, – подумал Шэлев. – С каких это пор юриста стало так легко убедить в чём-либо. Уж они-то умеют докапываться до истины. Видимо, ему на меня настолько наплевать, что он не хочет напрягаться на мой счёт. Это радует!»

Шэлев подошёл к Энику и протянул ему письмо вместе с монеткой. Эник кивнул и забрал послание.

— Осталось погрузить рыбу, – заметил Хрок.

Эник кивнул.

— Это пока подождёт. Пусть разместят приехавших, – сказал главный торговец.

Шэлев тем временем пошёл прочь от машины, но Ахель, дав знак Аролу подождать его, догнал Шэлева.

— Прости, я не договорил с тобой, – сказал Ахель. – Мне как юристу очень интересно, что тебя направили по распределению. Это многое меняет в нескольких процессах, которые я веду. Правда, я держусь в курсе общественных изменений, протекающих в стране, и ни о чём подобном не знаю. Тебя правда направили по распределению, Шэлев? Тебя ведь так зовут?

— Вы, наверно, уже и сами навели справки насчёт всего этого, – язвительно заметил Шэлев.

— Эх, если бы! – вздохнул Ахель. – Купцы рассказали мне про тебя только в машине, когда мы уже подъезжали сюда. Так что возможности навести справки у меня не было. Вот если бы я узнал о тебе в Столице – было бы совсем другое дело!

— Будьте спокойны, – заверил его Шэлев. – Распределение есть. Просто им не часто пользуются. Мой бывший начальник – директор завода, где я работал, – был очень консервативный и выбивал для своих сотрудников распределения.

— Странный человек, – усмехнулся Ахель. – Ну ладно, мне надо пойти разместиться. Неудобно заставлять людей ждать. Всего доброго, Шэлев!

И они пожали друг другу руки.

Ахель рассматривал селение, пока Болв вёз его к избе. Эти виды вызывали до боли знакомые эмоции, и эти эмоции были неприятными. Ахель вынес отсюда страх и унижение. Конечно, сейчас всё по-другому, но память давила противными нюансами прошлого.

О прошлом напоминало всё: и площадь, и медный рог, и платформа, и рельсы. А когда он увидел избы, то воспоминания нахлынули с новой силой. Почти инстинктивно он взял чемоданы и направился вслед за Аролом. Так же, не задумываясь, он добрался до двери, сказал что-то одобрительное Аролу и начал распаковывать вещи. «А ведь где-то здесь, наверно, всё ещё живёт Линва, – вспомнил Ахель. – Хоть что-то хорошее есть в здешних местах. Но плохого в разы больше!»

У Ахеля заболело сердце. К сожалению, это была не метафора. Сердце на самом деле неприятно заныло, как тогда, в Столице. И как – ещё раньше – в селении, когда он чуть не умер. «У меня осталось всего две жизни, – испугался Ахель. – Неужто и они скоро кончатся… Ох!»

Дверь нового дома Ахеля резко распахнулась. Ахель вздрогнул и отпрянул в другую сторону избы. Он помнил ту дикую встречу с неизвестным существом. Ночью, когда горела только одна свеча. Неужели оно вернулось?

— Я так рада тебя видеть!

На этот раз всё обошлось. Вместо загадочных существ на пороге стояла Линва. Она моментально заметила Ахеля в противоположном углу и, в несколько размашистых шагов преодолев пространство избы, оказалась рядом с ним. Ахель обнял её, и она последовала его примеру, хотя обняла бы его первой, если бы он замешкался.