Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 39 – Матвей Дубравин

Купцы, стоящие снаружи, тоже заметили, что свет померк, и вошли в шатёр, чтобы посмотреть на победителя. Они боялись не увидеть Ояда. Несмотря на поспешность и нервозность, с которой они входили, они были готовы к исходу поединка. За короткое время борьбы, длящееся чуть более минуты, они успели облачиться в специальные дорожные костюмы, прописанные в Книге.

На них были длинные штаны, рукава на рубашках доходили до кистей; кисти были закрыты чёрными перчатками. Это символизировало духовность происшедшего: ведь их тела были прикрыты, и они словно отказывались от физического. Только головы были не покрыты, олицетворяя духовное. На правой руке каждого красовался мастерской работы протез, не выполняющий никакой функции, кроме символической. Ох, этот протез можно было нести на выставку. Его коричневая кожа сочеталась с латунными узорами, тонкими линиями обвивавшими его по всей длине. Шестерёнки были посеребрены и украшены мелкими рельефами. Что было на них изображено, сказать трудно, но светотень красиво играла на выступах и впадинках рельефа. Протез обозначал, что люди нуждаются в Законе так же, как человек без руки нуждается в протезе. Правша надевал его на правую руку. Левша – на левую, хотя иногда требовалось надевать на правую всем без исключения для того, чтобы усилить чувство единства. В общем, этот вопрос был предметом длинных и безрезультатных споров.

Один глаз всегда был закрыт повязкой из кожи. Это говорило, что они не смотрят на победителя как на любимчика или на ненавистника. Напротив, они беспристрастны. Ох, это был самый глупый атрибут, ведь ни о каком беспристрастии и речи не могло быть. Увидев, что Ахель одержал верх, они посмотрели на него с неимоверной злобой.

— Поздравляем с победой! – по правилам Книги сказал глава гильдии, и тут же, когда все ритуалы были соблюдены, добавил: – Тебе никуда не уйти. Через неделю тебя ничто не спасёт! Даже твои противогазы.

Ахель слащаво улыбнулся, перекинул сумку через плечо, протиснулся мимо купцов и пошёл к себе в избу. Ему было и грустно, и весело. Грусть он отогнал, а радость расцвела, заполнив всё его сознание. Глава гильдии подождал, пока Ахель скроется из виду. Ждать пришлось долго, так как туман за время переговоров и дуэли почти полностью рассеялся. Это было не единственное изменение, произошедшее в природе: зелёная слизь в озёрах снова стала обычной водой.

— Следите за воротами, – отдал приказ глава гильдии. – Он никуда не должен уйти из селения. Либо останется, либо убежит в лес, либо пойдёт к воротам. В лесу он умрёт. В других случаях будет убит нами. Велик Закон! – зачем-то добавил он. – Так велик, что мы прямо сейчас снимем перчатки, протезы и повязки. Надоело мне это всё! Ну да ничего: Ахель пожалеет, что досадил мне. Это будет его самая главная ошибка!

Глава гильдии гордо развернулся, бросил красивый протез на влажную после тумана землю и направился к себе в шатёр, переполняясь злобой.

Двухстворчатые двери в тронный зал были надёжно закрыты. Рельефные ручки, бережно изготовленные вручную ещё в давние времена, когда механизмы были просты и незатейливы, а пар не был приручён, скреплялись медным замком. Он свисал на тяжёлой цепи и всем своим видом показывал, что проникнуть в тронный зал не так-то просто. Когда замок снимали, его роль исполняли два крепких гвардейца. Многие хотели попасть за Золотые двери (так назывался вход), но не у многих это получалось.