Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 166 – Матвей Дубравин

Затем он поднял обе руки вверх и громко щёлкнул пальцами. Все десять воинов тут же пришли в себя и испуганно начали озираться вокруг.

Мастер, открыв рот от изумления и уважения к Маркусу, упал перед ним на колени. Он не знал, что Маркус был единственным человеком из Ордена, который мог призывать силы Закона. Всем остальным его членам Закон неумолимо отказывал. Только Маркусу удалось сохранить надлежащий уровень духовности в столь жестоких условиях.

Разговор, сбивчивый и беспорядочный, лился непрерывным потоком всё время ожидания электрички. Ахель встретил своего друга – Тоула. Именно его он и надеялся увидеть. Минуты ожидания показались одним мгновением. Уже приехала электричка; они сели в вагон и продолжили разговор как ни в чём не бывало. Никто из них не мог бы вспомнить, что уже было сказано, а что ещё нет. Каждому казалось, что он уже сказал всё необходимое, но при этом ещё многое оставалось добавить.

— Я от тебя такого не ожидал! – восхищённо воскликнул Тоул, когда Ахель рассказал ему о своих приключениях. Тоулу он сказал всю правду: тот был один из немногих, кому Ахель мог полностью доверять. – А в Столице и правда поменялось, с одной стороны, не так уж много, а с другой… Ух! Столько мелочей, даже упомнить все изменения нельзя.

— Что, например? – спросил Ахель. – Мне бы сейчас не помешало развеяться, хотя и времени на это нет. Потерять три жизни, шутка ли! И в такой короткий срок!

— Это плохо, – прокомментировал Тоул, резко сменив тон на серьёзный. Впрочем, через миг он опять повеселел. – Ну, – задумался он, – компания по производству чая выпустила четыре новых сорта. Кстати! – Он подозвал проводницу. – Принесите-ка две кружки нового чая номер четыре.

Та кивнула и ушла.

— Два старых друга, – улыбнулся Ахель, – при первой встрече будут пить чай. Да, много же тут изменилось, нечего сказать.

Тоул прыснул от смеха.

— Да нет, есть и неизменные вещи. Чай номер четыре уже не имеет с чаем ничего общего, кроме названия. Но напиток всё равно остался благородным, только теперь его можно пить не с рождения, а двадцать один год погодя.

Яркое солнце плясало на полосатом бежевом пиджаке Тоула и на его бабочке такого же цвета. Одежда и погода соответствовали его духу: весёлый, но не переступающий грань. Пышные усы топорщились из общего овала лица.

— Как люди в твоём кругу? – осведомился Ахель. – Всё те же или нет?

— Те же, – кивнул Тоул. – Разумеется, среди них уже много новых. Сколько же можно сидеть на одних и тех же знакомствах? Хочется чего-то нового! Но старые все остались. Если хочешь, я мог бы со многими тебя познакомить.

— Нет, – покачал головой Ахель. – Я весьма избирателен в этом деле.

— Точно. Я и забыл, – согласился Тоул. – Стать твоим приятелем не так-то просто. Это я могу пачками штамповать визитки, и они будут расходиться на раз. А я всё печатаю их, не даю покоя моему компьютеру…

— Чему? – не понял Ахель. – Компьютер – это что такое?

— А, компьютер, – сощурился Тоул. – Замечательная вещь. Месяца три назад появился. Неужто ты их уже не застал? Вот жалость-то! Ну да, в село эта штука лет через десять, наверное, пойдёт, не так ли?

— Да не пойдёт она в село. Туда только мыло и доходит, – отмахнулся Ахель. – А впрочем, компьютер – это что? Для чего он нужен. Кроме того, чтобы быстро печатать визитки.