Книга Туманные острова, страница 68 – Матвей Дубравин

Всю эту историю Квесу пришлось рассказать Лие как можно быстрее. Но его язык был хорошо подвешен, и юноша отлично справился со своей задачей. Когда он закончил нашептывать на ухо девушке свой рассказ, она уже прекрасно понимала, куда попала, и радость исчезла с ее лица.

— Но несмотря ни на что, есть в этих ребятах и кое-что положительное, – закончил Квес, подбадривая Лию. – Они искренне пытаются радоваться всегда и везде. И всюду, даже в горе, искать радостные моменты. Смех и веселье – вот то, к чему они стремятся. И они живут в смехе. Поэтому они мне нравятся, несмотря на все их глупости. Я не знаю, все ли из них сейчас искренне нам рады, но я уверен, что хоть часть из них радуется непритворно! Они хотят, чтобы мы тоже повеселились. Так что давай-ка повеселимся от души! Конечно, они, помимо этого, еще хотят, чтобы мы приняли их учение. Но как же они заставят нас это сделать, а? – Квес улыбался. Его радость частично передалась и Лие. Она тоже улыбнулась.

— Вот мы и на месте! – радостно крикнул человек лет сорока, который был одним из этой веселой группы. – Ну что, как вам наше уютное гнездышко?

Квес и Лия, слегка выпавшие из реальности на время разговора, быстро осмотрелись. Место было довольно необычным.

Они находились на самом краю Острова Объединения. Это же надо было найти такое место. Оно было одним из самых привлекательных, какие когда-либо видел Квес, а уж Лия – так и подавно.

Сзади и по бокам их обступали задние части плотно стоявших домов, и эта созданная из них стена отделяла компанию от всего снующего в бешеном темпе внешнего мира. Это было весьма уютно. Дома располагались неровным полукругом, создавая небольшое пространство, которое, однако, могло вместить человек двадцать, чтобы они могли не толпиться, как шпроты в банке. С четвертой же стороны никакой стены не было: там находился отвесный склон.

Это был высокий обрыв, который обрезал остров, как кусок масла, и вел прямо в глубокие морские воды, отдававшие в пышном закатном свете солнца металлическими оттенками и оттенками керосина, произведенного из черной субстанции. Это вещество считалось очень эстетичным за его способность переливаться всеми цветами радуги. Более того, оно, наравне с паром, давало жизнь технике, а все, что оживляло технику, также считалось эстетичным.

Переливы воды лишь едва виднелись сквозь слои пара и тумана. Туман, как всегда, сгущался над водой, а пар валил белыми клубами из крупных щелей, искусственно сделанных прямо в крутом утесе. Видимо, там, под землей, находилось какое-то производство, которое выбрасывало через эти щели пар, отработавший свой цикл. И это зрелище, когда клубы пара, выходившие из вертикальных щелей, медленно сливались с низким облаком тумана, не могло никого оставить равнодушным. Если не смотреть на стоявшие сзади потрескавшиеся фигуры деревянных и кирпичных домов, то можно было представить, что ты находишься выше облаков, где-то в райской области.

Площадка была скромно, но неплохо оборудована. Там стояли вытянутые столы и скамейки вдоль них. Рядом лежали ящики то ли с едой, то ли еще с чем-то. Лежали гитары и дудочки. Они лежали не на голой брусчатке, а на старых коврах. Туалетная кабинка в углу портила общий вид, но потребность в ней была слишком высока, чтобы можно было от нее отказаться. Все-таки пользоваться для удовлетворения своей потребности утесом было бы надругательством над его красотой.