Книга Туманные острова, страница 37 – Матвей Дубравин

Разумеется, была в том храме и своя комната отдыха для жрецов. Когда они приходили туда после службы, то, полумертвые от усталости, валились с ног на жесткий пол. Они уставали так сильно, что усталость иногда даже мешала им заснуть, и тогда они, широко раскрыв глаза, как ночные совы, смотрели в кирпичный потолок и ждали, когда сон придет за ними. А рядом громко храпели те, кто уже смог заснуть. Ну и вонь же там стояла! Все окна были ничтожно маленькие.

Издревле небо считалось символом Идеи. А все окна выходят на небо! Значит, делать окно – это то же самое, что и расписываться в своей беспомощности! Этого нельзя было допустить. Те окна, что были, завешивались сеткой. Это символизировало победу над небом.

И под гнетом этой победы проходили день за днем.

Алые лозунги призывали: «Смерть всем, кто предан Идее!», «Война против Идеи!» Но никакой войны не было. С кем бы они могли начать войну? С Союзом Мира? Но тогда их всех убили бы в первый же день. А слабых противников у них не было. Даже темные фантомы, невидимые, но шепчущие, запрещали им воевать, зная, что тогда лишатся своих самых преданных сторонников.

Это был плен без исхода. И ведь когда-нибудь, в далеком будущем, им придется либо замерзнуть от холода, либо сдаться в плен своим самым ненавистным врагам и познать наконец Идею. Выбор оставался за ними. И похоже, они этот выбор уже сделали, на что намекал еще один лозунг: «В объятия холода!»

Зато в храме можно было очень хорошо отогреться. Это была главная причина, почему простые люди так любили этот храм.

* * *

— Ну вот народ и расходится, – одобрительно протянул усталый Софус и закурил трубку. – Теперь можно передохнуть до самого вечера.

— Народу сегодня было чуть меньше обычного, – заметил Квес. Он сидел за столом вместе с учителем и попутно ел. На столе стояла баночка меда и много хлеба. Помимо этого там были разные сырые овощи и фрукты. Сейчас Квес хрустел красным яблоком. Это был его первый прием пищи за день, хотя он проснулся уже четыре часа назад. Таков был распорядок дня служителей Идее. Перед утренней службой нельзя было ничего есть.

— Это нормально, – устало ответил Софус. – Примерно треть зала была заполнена. Думаю, это обычная посещаемость. Ты уделяешь этому слишком много внимания. Не удивлюсь, если сегодня пришло всего на пару человек меньше обычного, а ты и это подметил.

— Этот зал не был полным уже больше двух веков, – проворчал Квес.

— Конечно, не был. Этот храм строили еще до раскола нашего Союза. Теперь сюда и ходит вдвое меньше народа.

— Вдвое меньше, – вздохнул Квес. – Как ни крути, а вдвое меньше, чем было изначально, это получается половина зала. А сегодня едва ли была треть. Я слышал, что за последние два века население нашего Союза сильно выросло. Думаю, это могло бы компенсировать раскол. Теоретически.

— Давай не будем о грустном! Так хорошо сидим! – цокнул языком учитель, отложил в сторону докуренную трубку, посмотрел, как дым улетучивается через окошко в потолке, и принялся намазывать на кусок хлеба толстый слой свежего меда. – Кстати, Квес, я надеюсь, что ты сидишь на низком старте. Ведь нас в любое время могут отправить в путь.

— Я собран. Не понимаю, чего они тянут! Мы могли бы уже быть там. Во всяком случае, уже подплывали бы к их острову.