Книга Туманные острова, страница 247 – Матвей Дубравин

— Вряд ли. Дело в том, что перемещение по островам ограничено только естественными, природными, препятствиями – такими как реки, густые леса и их страшные обитатели – и карточной системой. Ее ввели сразу, как колонизировали эти острова. Ну, знаешь, чтобы местные жители поменьше ссорились с соседними племенами. Теперь, чтобы попасть с территории одного племени к другому, нужно получить штамп на специальную карточку. Без него не пустят. На служителей Идеи эти порядки не распространяются, а вот на торговцев – очень даже. И враги Идеи – враги с маленькой буквы: люди, а не фантомы, проще говоря, – они-то приплывают к нам именно как торговцы. И они предпочитают иметь дело с малыми племенами. Там меньше проблем. Особенно им нравится Бротрат: там к ним меньше всего цепляются. Это то племя, где сильнее всего развиты клановые отношения, если что. Но мы с тобой, Софус, находимся в Бларате. Сюда Враги ездят на порядок реже.

— Что же, они не торгуют с самым крупным племенем? – удивился Софус.

— Торгуют, но меньше. Это им не нужно. Они действуют через посредников – жителей Бротрата, вот и все. Так что поддельные документы для въезда сюда, в Бларат, они делают реже. Может, они и не заметят здесь Лию, если заранее не узнают, что она здесь.

— А карточки действительно проверяют или это чистая формальность?

— Когда как, – признался Агап. – На разных участках по-разному. Проверять на протяжении всей границы очень тяжело. Между Вострахтом и Бротратом можно разгуливать почти свободно. Нужно быть очень невезучим, чтобы там проверили твою карточку. А вот Бларат держит марку. Тут проверки проводят более-менее нормально.

— Значит, с Лии нам все же нельзя спускать глаз! – пришел к выводу Софус. – Надо, чтобы с ней постоянно кто-то был. А желательно даже и несколько человек. А мне, идиоту, надо как можно быстрее решить вопрос с ересью, чтобы быстрее вернуть Лию домой.

Агап прикусил губу.

— Это очень сложная задача. Разобраться с этой, как ты говоришь, ересью быстро не выйдет.

Софус напрягся. Влажный климат тоже давал о себе знать, поэтому все тело Софуса, а особенно спина и лоб, покрылись потом. С носа Софуса часто падали соленые капельки.

— Значит, я не буду решать этот вопрос до конца, – решительно сказал он. – Сделаю необходимый минимум, и все! Напишу отчет, где укажу подробно: что это за ересь, кто в нее впал, какие могут быть меры борьбы и профилактики и бла-бла-бла, и поеду домой.

— Но к этому нельзя подходить так формально! – настаивал Агап. – Вопрос очень серьезный.

— А что мне остается делать? Если Лию похитят враги, я себе этого не прощу. Они же ее в порошок сотрут! На корм хтоническим тварям пустят, принесут в жертву или начнут пытать до смерти. Уж на темные делишки у них фантазия хорошо работает.

Агап не знал, что ответить. Он хотел произнести примирительную речь, в которой бы рассмотрел все аргументы за и против такого решения, и в качестве итога сказал бы, что жизнь общины важнее жизни одного человека и что нужно поступиться безопасностью Лии ради качественного выполнения задания. Но он этого не сказал. Агап понимал, как высокомерно это будет звучать, и сам же был не согласен со своими доводами. Да, жизнь целой общины важнее, чем жизнь одного человека, но если этого одного человека могут зверски растерзать, а общине по факту ничего плохого не будет, то не лучше ли спасти этого одного человека, чем думать об остальных людях, которые и так в относительной безопасности? К тому же отдавать такую хрупкую девушку врагам на растерзание – это чистой воды садизм.