Книга Туманные острова, страница 199 – Матвей Дубравин

— Я боюсь там оказаться. И я никогда не вернусь туда. Никогда, ты меня понял?

— Мы больше всего боимся того, что нас тайно привлекает, разве не так? Разве не этому тебя учили в школе? Мы боимся крови, боимся боли, боимся смерти – и только потому, что Идея блокирует доступ к нашим самым сокровенным желаниям, чтобы мы страдали. А фантомы позволяют нам испить и чашу блаженства, и чашу гнева.

Лия убрала его руку от себя и встала с кровати.

— Да что ты знаешь о блаженстве?! Иди вон отсюда! Я помню тебя в старости. Ты явно не выражал счастья. Признайся, твое тело изуродовали не меньше моего!

Жрец то ли улыбнулся, то ли оскалился.

— Мое тело сделали произведением искусства, как и твое. Искусство и уродство; боль и блаженство – это неразрывные качества. Их нельзя отделить. Если про что-то не уродливое говорят, что оно красиво, то вся красота поверхностная. На это посмотрят пару секунд – и отвернутся прочь. А если красота уродлива, то на нее можно смотреть вечно.

— А я не хочу смотреть на такую красоту! – возмутилась Лия.

— Тогда я заставлю тебя посмотреть. Съесть сладкое яблоко – что может быть банальнее этого действия. А вот когда ты берешь наливной плод, от которого веет сладостью, жадно его кусаешь и чувствуешь вместе со сладостью едкий вкус гнили, потому что внутри плода давно плесень и черви, – разве не это истинная красота и истинный вкус!

— Вот и жри свои гнилые яблоки! – огрызнулась Лия. – Вы просто не умеете их нормально хранить. У вас везде душно и влажно. Неудивительно, что они портятся.

— Боги тления едят только такие яблочки! А мы – боги, хозяева жизни! Рглия – вот твое настоящее имя. И сейчас я покажу тебе истинное счастье.

— Истинное счастье рядом с Идеей. И я не хочу ничего другого. Оставь меня в покое!

Жрец вскочил и сильно схватил Лию. Ей стало больно в спине и в ступнях, хотя Жрец держал ее за руки.

— Если человек не хочет испытывать истинное счастье – то нужно заставить испытать его силой! – оскалился Жрец. – И сейчас я покажу его тебе!

— Нет! Прошу, отпусти! – закричала Лия.

Тогда Жрец раздвинул ей челюсти своими сильными руками в черных перчатках и прильнул к ее рту своим ртом. Не губами, а именно раскрытым ртом. Лия хотела что-то прокричать, но не могла, потому что ее челюсти не двигались. Жрец стиснул свои зубы и откусил ей язык. Лия не почувствовала боли. Только легкое жжение. Кровавый язык теперь лежал во рту Верховного Жреца, и он с упоением стал жевать его, а потом проглотил.

— Истинный вкус! – сказал он. – Настоящий вкус. А ты теперь не сможешь вякнуть ничего против моей воли.

Он отпустил Лию, и она тут же попыталась ответить ему, но уже не могла. Из ее рта медленно падали капельки крови.

— Теперь ты ближе к совершенству, – заметил Жрец. – Я бы хотел избавить тебя еще и от рук и ног. А в идеале оставить только голову, чтобы ты могла только созерцать великое блаженство – и больше ничего! Хотя, ввиду нашей моды, я бы оставил тебе ноги. Ладно, пойдем же вперед, к счастью!

Лия не собиралась никуда идти, но Жрец схватил ее и потащил к окну из комнаты. «Мы же разобьемся!» – хотела вскричать Лия, но не могла произнести ни слова.

Жрец распахнул плотные шторы. В глаза ударил ярчайший оранжевый свет. Они словно попали на поверхность Сатурна, но более фантастическую. Всюду до самого горизонта был только равномерный оранжевый фон.