Книга Туманные острова, страница 193 – Матвей Дубравин

— И не боишься, что тебя раскусят? Все-таки подкуп – это вещь опасная.

— Конечно, не боюсь! У меня есть знакомые, которые на этом деле собаку съели. И не одну. Юлая, – прищурился Алар, и его прищур лишь едва был виден в надвигающейся темноте. – А что ты думаешь про наших детей?

— У нас их нет.

— Ну так будут же. Мальчик и девочка.

— Ты правда хочешь, чтобы наши дети родились здесь, на отрезанном от мира острове, по которому нельзя перемещаться? И где лишь раз можно увидеть море без проблем? Где каждый день перед их глазами будет лишь оранжевый цвет? Ты правда этого хочешь? Хочешь подарить этому месту, этому острову, еще одну жизнь?

Алар облизнулся.

— Нет, Юлая! Конечно же, нет. Не одну, а целых две. Желательно мальчика и девочку. Для равновесия. Великий Император любил, когда все находится в равновесии. Признайся, ведь ты тоже этого хочешь?

— Ну хорошо, – кивнула Юлая. – Я тоже этого хочу. Рада, что ты наконец созрел для этого разговора!

— Если бы не наши молодые спутники, я бы и не созрел. Но сейчас я понимаю: то, что недоступно им, легко доступно нам! Так почему бы не сделать это? На самом деле, перед нами столько возможностей.

— А все преграды пусть рассыплются в прах! Я даже не знаю, что теперь помешает нам быть счастливыми.

— И я не знаю. Это приятное незнание! – отозвался Алар. – Ладно, хватит этой утонченной игры слов, Юлая! Уже темнеет. Я не хочу, чтобы у нас проверяли паспорта каждые два шага.

Они еще раз поцеловались и направились к своей квартире на вершине высокого дома.

Верховный Жрец был очень расстроен текущим положением дел. Ему не нравились ощущения в собственном теле. Вообще говоря, его мысли уже давно крутились вокруг тела. Жрец осознавал, что болен от старости, но все болезни усугублялись нездоровым образом жизни. Теперь же значительная часть его тела была перевязана бинтами: под ними скрывались ожоги, обработанные спиртовыми веществами. Эти бинты были нужны, чтобы на кожу не попадала грязь, а также чтобы впитывать всю выделяющуюся кровь. Но эти бинты приносили не только пользу, но и боль, потому что Жрец чувствовал постоянное прикосновение к больным местам.

Но он не имел права демонстрировать свои слабости. Ему требовалось быть спокойным и рассудительным. И не только характер, но и внешность должны были выражать его вечную решимость, поэтому все бинты были надежно спрятаны под черной рубашкой, а поверх рубашки был надет традиционный черный плащ с красными, как кровь, спиралями. На голове ожогов не было, но маску все равно никто не отменял.

Сейчас Верховный Жрец шел извилистыми коридорами своего замка, которые казались ему особенно запутанными. Время не пощадило конструкцию замка: его приходилось перестраивать, и с годами подземные коридоры становились все бессмысленнее и хаотичнее. Жрец хорошо в них ориентировался, но понимал, что его память год от года портится. Видимо, скоро он начнет сворачивать не туда и тем самым покажет другим свою слабину. Здесь этого не прощают. Глава Союза должен быть совершенным во всем.

Жрец открыл тяжелые двери и оказался в просторном закопченном факелами зале. Факелы горели тускло и сильно коптили, потому что воздуха в зале было мало. Он поступал из проделанных в потолке отверстий, которые вели из-под земли на улицу. Но из-за их изгибов солнечный свет сюда не проникал.