Книга Поцелуй на три счета, страница 84 – Женя Май

— Буйков!

Он поднимает голову. Перед ним Колян из параллельного класса. Вечно веселый, вездесущий, с улыбкой до ушей. Тот самый, который после каждой победы подбегал первым, чтобы пожать руку и сказать: «Ты монстр!». Сейчас его улыбка едва натянутая, как старая резинка от трусов.

— Когда в футбол? – спрашивает Колян, но как-то шёпотом что ли. Будто бы между нами.

Кирилл замирает. Вопрос бьёт в грудь, как мяч с ноги. Своей здоровой ноги! «Когда в футбол?» - вопрос, который он сам не решался себе задать. Ведь ответа не знает. Может и вообще никогда. Внутри образуется чёрная громовая туча.

Футбол был его воздухом. Поле - крыльями. Он выходил на газон и взлетал. Кириллу неважно было, куда потом, в какую команду, главное, подальше от отца. Он никогда не мечтал ехать в столицу. Куда позовут – туда и рванёт. Для него футбол – это надежда освободиться от жёсткой клетки. Его комната – это его тюремная камера. Да и родитель говорит с ним как охранник с заключённым.

А теперь он с хромой ногой. И какой-то Колян спрашивает его, когда он снова будет летать.

— Когда-нибудь, - выдавливает Кирилл.

Слова получаются глухими, как выстрел через подушку. Он не смотрит на Коляна. Проходит мимо.

Наверное, у него срок теперь – пожизненный.

За спиной выдох. Общий, коллективный. Будто закончилась страшная сцена в хорроре. Гул возобновляется, становится громче, привычнее. Школьная жизнь возвращается в своё русло.

Кирилл сворачивает за угол, останавливается, опираясь рукой о стену. Ладони холодно. Нога ноет. В груди чернота. Он к ней уже привык. Ничего нового.

Буйков волочится дальше. К классу. К парте. К новой жизни, в которой он больше не «монстр». Просто парень с хромой ногой.

Поскорее бы домой. В кровать. Под одеяло. Теперь там его любимое место.

СВЕТА

Холодная школьная стена замораживает спину. Наверное, если вонзят иглу, Света даже не почувствует. Она пристально всматривается в толпу и видит её сразу. Ведь Алину невозможно не заметить - даже когда она не пытается быть в центре. Голова с косами, как язычок пламени, мелькает среди серых лиц, и Света машинально делает шаг вперёд. Но тут же останавливается.

Стрекозкина поворачивается, скользит взглядом по одноклассникам. По Свете. И тут же мимо. В сторону.

Алина тормозит у окна, запрыгивает на подоконник, смотрит в телефон. Рядом никого. Пусто. Даже свиту не собирает. И не поднимает головы, когда кто-то проходит мимо. Просто листает ленту. Или делает вид.

Света всё понимает сразу. Та не хочет, что бы она подходила.

Раньше Алина всегда звала первой: «Света, ты где?», «Света, беги сюда!», «Света, спасай!». А сейчас тишина. И эта стена между ними твёрдая.

Но это ещё не всё.

Учитель открывает класс, все текут внутрь. Света медлит. Пусть Стрекозкина первой идёт.

И она спрыгивает, идёт.

Света следом.

В классе привычный гам: кто-то обнимается после лета, кто-то показывает новые телефоны.

Алина проходит мимо их парты, как будто той не существует! Она садится в самый конец ряда. Достаёт телефон.

Света сжимает губы, смотрит на их парту. Пустую. С царапиной по диагонали от угла до угла. Такой же шрам теперь у неё на сердце. Длинный. Она подходит к Полине, к тихой девочке с шишкой на голове.

— Сяду с тобой?

Полина поднимает голову, удивляется, но кивает. Убирает рюкзак со стула.