Книга Поцелуй на три счета, страница 82 – Женя Май

Мама почему-то не стала спорить. Просто купила лоток, миски и первый мешок корма.

Теперь Уголёк главный в квартире. Он встречает у порога, трётся о ноги, сбрасывает лапой ручки с тумбочки и делает вид, что ничего не случилось. Когда Света читает, он сворачивается калачиком на страницах. Если она изучает статью, Уголёк ложится прямо на листы и закрывает глаза. А на йоге, пушистик садится рядом, внимательно наблюдает и иногда тычется мокрым носом в щёку, будто проверяет: не замёрзла ли.

Уголёк не заменяет друзей. Но с ним тишина становится не пустой, а тёплой. И когда ночью Свете не спится, а в голове шумят мысли, она гладит его бархатную шёрстку, слушает урчание и думает: «Хоть кто-то меня ждёт».

Света оглядывает пустынную улицу. Почему-то сейчас, перед сентябрём, все куда-то деваются. Будто готовятся к чему-то особенному. Вот и у неё это что-то наступит. Или наоборот закончится насовсем?

РИГА

Тема с футболом навсегда закрыта. Теперь Рига ходит в студию рисования. Той ночью на озере он получил записку. Только не от Светы. Там был нарисованный ручкой кулак и средний палец с ногтем чёрного цвета и кольцом.

И он вспомнил слова Светы: «Если бы ты искусству уделял столько же времени, сколько футболу, ты бы уже Репина обогнал».

И вот Рига здесь. В студии рисования. Уже два месяца. Рига вдыхает знакомый запах масляной краской и чего-то сладкого. Может, яблоки, а, может, растворитель. Ему здесь спокойно. Ведь ни с кем не нужно состязаться. Просить пас. Забивать голы. Доказывать, что ты годен как ливерная колбаса в магазине.

А ещё здесь ничего не напоминает о том, что он сделал. Никто об этом попросту не знает.

Рига сидит за мольбертом, сжимает в пальцах кисть, смотрит на белый лист. Раньше он боялся этой пустоты. Теперь нет. Он знает, что может заполнить её чем пожелает. Ну или хотя бы тем, что скажут.

Преподавательница с длинными кудрявыми волосами и вечно испачканными акварелью пальцами ходит между рядами.

— Не бойтесь экспериментировать, - её голос спокойный как море в тёплую, безоблачную погоду. – Художник не тот, кто умеет рисовать идеально. Художник - тот, кто не боится ошибаться.

Рига усмехается про себя: «Если бы ты знала, тётя, сколько я ошибся в своей жизни».

Вокруг тишина. Только кисти шуршат по бумаге, кто-то откашливается. За окном августовское солнце, но в студии прохладно. Здесь нет дурацких правил. Нет споров. Нет «надо забить». Нет одного единственного мяча на всех. Есть только Рига, лист и краски. И всё это только его.

Сегодня они рисуют натюрморт. Груша, яблоко, керамический кувшин, похожий на старую женщину с горбом. Рига смешивает охру с белилами, добавляет каплю синей. Выходит серый. Тот самый, который он видел на вышке, когда они стояли со Светой и смотрели на город. Он не специально. Просто рука сама тянется.

На первом занятии он чувствовал себя чужаком. Девчонки с папками для рисования, пацаны в модных футболках. Они уже умели делать идеальный тон. Рига ничего не умел. Но быстро понял: здесь не оценивают, как на поле. Здесь смотрят на твоё старание, а не на голы. И это расслабило.

На третьем занятии он нарисовал дерево. Кривое, корявое, с ветками, похожими на руки. Преподавательница подошла, посмотрела:

— Интересно. Оно живое.

Рига тогда улыбнулся.