Книга Поцелуй на три счета, страница 44 – Женя Май

От озера пахнет прошлогодними листьями, на берегу песок смешан с травой, вдали плавают утки. Света завороженно наблюдает за ними.

Солнце припекает, но в тени берёз ещё держится утренняя прохлада. Там они и устраиваются.

Света разворачивает плед, достаёт контейнеры, бутерброды. Рига пытается помочь, но только путается под ногами, и в конце концов она выдаёт ему пакет с фруктами и говорит:

— На, нарезай.

Рига послушно идёт. Тотчас Алинина тень накрывает Свету:

— Слушай. Что это у вас? - кивает она в сторону Риги.

— Что - что? – Света даже не краснеет. Только поправляет браслет, двигая его ближе к локтю. Он ей сейчас мешает. Или мешает Алина? Закрывает всё солнце! А вообще Света удивляется, что та заметила. Но удивляется она часто, поэтому уже привыкла делать непроницаемое лицо и спокойным голосом отвечать. Стрекозкина отличный учитель в этом плане, каждый раз придумывает такое, что волосы на голове встают дыбом. Но Света к ней не лезет, хочет – пусть делает.

— Не знаю. Он на тебя смотрит как на… ну, не как на подругу.

— Алина, - поднимает голову Света. Ей даже кажется, что она превращается в маму, ну в профессоршу. - Мы просто друзья. Правда. Ничего такого.

Почему Света не расскажет подруге как есть? Она и сама не знает. Просто… ну… вдруг Алина не поймёт?

— Ага, - Стрекозкина явно не верит. – Просто я всё вижу.

— Смотри лучше за своим, - не выдерживает Света и кивает в сторону Кирилла, который стоит у воды, бросает камешки, и оттуда только и слышится «бульк, бульк».

— Он не мой, - цокает Алина.

— Ага, - передразнивает её интонацию Света, и подруга не находит, что ответить.

Пока ребята уплетают бутерброды с ветчиной и помидорами, кстати, Буйкову выдали отдельный, специально приготовленный для него. Так вот Алина во всех красках рассказывает, как впервые в жизни этим утром принимала контрастный душ. Как от неожиданности верещала «А-а-а!», резко прокрутив кран до конца влево. Как влетела мама с обезумившими глазами, а Стрекозкина забилась в дальний угол, пытаясь выровнять температуру. Душ-то висел на кронштейне, и добраться до него можно было только через ледяной фонтан. Судя по радостному лицу, ей понравилось. Тем более она провернула такое ещё пару раз. А мама прокомментировала: «Предупреждай в следующий раз, чтобы весь дом обзавёлся берушами. А я корвалолом».

В самый пиковый момент хохота, Буйков вдруг покрывается красными пятнами, будто его ошпарили крапивой с ног до головы. Рига давится:

— Кир, у тебя это… - показывает пальцем.

Буйков хватается за горло. Кашляет. Глаза становятся круглыми, как две монетки.

— Что с тобой? – Алина привстаёт на коленях, кладёт руку на его плечо, заглядывает в глаза. Настоящая медсестра.

— Всё норм… - сипит он и валится на спину.

— Тебе не хватает воздуха? – она наклоняется к самому его лицу.

— Хочешь поделиться? – выдыхает он.

Алина не успевает ответить. Его начинает трясти. Так, будто он сунул пальцы в розетку и застрял там.

— Он придуривается, - складывает руки на груди Стрекозкина. Но голос дрожит.

— Дура! – орёт Рига. – Ты что ему подложила?

— Ничего! Я просто… - она косится на Свету, которая уже судорожно роется в рюкзаке, трясясь как осиновый лист.

— Я думала, это безобидно… - бормочет она, высыпая содержимое рюкзака на плед. – Я в интернете читала, аллергия на киви – это красные пятна и всё!