Книга Поцелуй на три счета, страница 29 – Женя Май

Дверь распахивается, входит Буйков. Легко, свободно, будто только что прикатил на такси, а не накрутил километры по полю. Лицо довольное, без капли пота. Он не замечает колких взглядов, у кого-то даже ехидная усмешка. Ему как обычно всё равно.

Конечно, всю чёрную работу сделали другие.

Следом влетает тренер:

— Ну, «Тигры», ну, молодцы! Готовы к Томску?

Ребята, задрав кулаки, кричат:

— Готовы!

Буйков усмехается, снимает футболку, берёт полотенце и уходит в душевую, не оборачиваясь. Дверь за ним медленно закрывается.

Пацаны выжидающе глядят на капитана. Рига ощущает, как привстаёт с лавки. Вот-вот скажет: «Давай, Андрюх. Сейчас. Самое время».

"Сверхновая" -DELTO

АЛИНА

Когда все болельщики вытекают из комплекса, как густой яблочный сок из надорванного пакета, а «Тигры» расходятся на кучки и стираются вдали, на крыльце появляется Буйков. На одном плече спортивная сумка, на лице нахальная улыбка. Будто он только что выиграл не матч, а бессмертие.

Стоящий рядом Рига нервно откашливается, Алина машет:

— Кирилл, давай сюда.

Буйков плетётся вразвалочку, весь его вид кричит о победе. Будто он вдобавок спас человечество от всех болезней. Кажется, вот-вот за его спиной взметнётся фейерверк в его честь. «Ну и самовлюблённость» - хмыкает Алина, не переставая премило улыбаться.

Кирилл останавливается, даже не смотрит на Ригу:

— Не знал, что ты «Титановская». Или просто перебежчица?

— Буйков, я не за них болела, а тебя лечила! Ты вышел на поле пустой, как барабан. Никаких эмоций, одна статистика. Пришлось устроить тебе шоковую терапию, чтобы ты вспомнил, как это – злиться по-настоящему. И знаешь что? Твой второй гол был отличным. Пожалуйста. Обращайся.

Он усмехается в сторону.

— Такси уже ждёт, погнали, - командует Света, шагает к машине вместе с Ригой.

— Идёшь? – сладко улыбается Алина. – Отпразднуем твой успех.

Буйков рентгеном проходится по её лицу. Наконец, кивает.

Подруга ещё вчера достала баллончики. Как? Алина не спрашивает. У Светы свои каналы. Она сказала только: «Цвета на любой вкус. И перчатки. И маски. И даже карта местности». Сначала Алина подумала, что она перегибает. Но сейчас, когда они стоят у глухой стены гаража в глубине кооператива, Стрекозкина понимает: «Света знает, когда можно перегибать. И это тот случай».

— Ну и место, - оглядывается Рига, присвистывая. – Света, ты в прошлой жизни была хулиганкой?

— Может быть, - натягивает перчатки подруга с таким видом, что собирается на операцию по замене сердечного клапана. Причём она – главный хирург.

Кооператив спит. Вокруг ржавые ворота, лужи под ногами, хотя дождя не было. Запах сырости, ржавчины и почему-то жареных семечек. И лишь далёкий лай собак.

Буйков стоит чуть в стороне, засунув руки в карманы чёрного худи. Смотрит на стену, на баллончики, на Алину. Она чувствует его взгляд, но не поворачивается к нему.

— Кто первый? – Рига хватает баллон оранжевого цвета.

— Ты хоть знаешь, что рисовать? – дёргает бровью Алина. – Или просто хочешь всё заляпать?

— Хочу нарисовать тигра. В прыжке. Как наш логотип, - он демонстративно не смотрит на Кирилла.

— Тигр в прыжке на гараже в промзоне, - хмыкает Буйков. – Классика.

— А что такого? Ты лучше предложи.

Кирилл подходит, берёт синий баллон, взвешивает в руке, выводит волну. Одним движением.