Книга Жестокая любовь мажора, страница 8 – Маша Демина

И что делать мне? Должна ли я ему рассказать, какие после той ночи остались последствия? Должна ли рассказать, что у него есть сын?

Голова пухнет от кучи вопросов, на которые у меня нет ответов.

Но главный из них: действительно ли я не хочу еще одной встречи с ним?

В клубе я отказала ему не задумываясь.

Но сейчас, положа руку на беспокойное сердце, понимаю, что мой ответ имеет погрешность размером с океан.

Ведь если бы мне было плевать на этого человека, я бы не сходила с ума, каждый раз замечая сходство Кира с его отцом.

Что ж. Я подошла к своему самому любимому вопросу.

Как бы все обернулось, прости я его тогда?

В груди давит от воспоминаний о нашей встрече почти трехлетней давности.

— Не гони, Алис. Мне хуево пиздец.

— Я все объясню…

— Успокойся. Я уйду. Только дай мне сказать…

Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. В горле образуется ком и причиняет боль. А потом эмоции разбегаются по углам, как трусливые зайцы, от громкого входящего звонка.

Сынок тоже реагирует и бежит к моему телефону, добирается до него и начинает шлепать по экрану ладонями.

— Кирюша, дай мне, пожалуйста, телефон.

Он поворачивает голову в мою сторону, затем хватает смартфон и с шаловливой улыбкой шлепает босиком ко мне, издавая озорные звуки.

Я забираю телефон прежде, чем Кирюша успевает запихнуть его себе в рот.

А когда вижу на экране имя «Горгона», внутри все леденеет.

Я быстро сажусь и, нервно зачесав пальцами волосы назад, отвечаю со всей любезностью:

— Да, Жанна Александровна.

— Тебя ждет Владимир Викторович, — в ее тоне не то что нет намека на любезность, я слышу в нем отвращение.

Прочищаю горло

— С-сейчас?

На другом конце раздается раздраженный вздох.

— Самойлова, у тебя какие-то трудности со слухом? Или я невнятно выражаюсь?

— Нет, просто… — я встаю и рассеянно убираю прядь волос за ухо. — Я не могу сейчас. Мне не с кем оставить ребенка.

— Это твои проблемы.

И скидывает.

Я прикрываю глаза и мысленно стону: «Сука».

Владимир Викторович монотонно стучит элитной ручкой по столу, молча сверля взглядом Кирюшу, сидящего на моих коленях.

Ну как сидящего: Кирюша то и дело порывается потянуться за какой-нибудь, по его мнению, безделушкой, но я каждый раз пресекаю это.

Потому что все, что находится в этом кабинете, баснословно дорогое, чтобы я могла позволить своему сыну побаловаться здесь.

Мне вообще не стоило приходить сюда с ребенком.

Я должна была это понять еще на этапе одевания подгузника, что равносильно борьбе с ослиным упрямством, которого слишком много в таком маленьком человечке.

Потом мой сын испытал мои нервы, закатив истерику и решив, что он должен одеться сам, а позднее — в метро, которого он очень испугался.

Обычно мы передвигаемся на автобусах или трамваях. Но сегодня такая жара, что я даже не рискнула соваться в наземныйтранспорт.

И вот я здесь.

При очередной попытке Кира забраться на стол моего пока еще директора, я усаживаю сына обратно и подбрасываю его на коленке для отвлечения внимания.

Но он успевает сделать свое дело. Я неловко улыбаюсь и вытираю накапавшие слюни со стола салфеткой.

Владимир Викторович прочищает горло и подается вперед.

Теперь он держит ручку двумя руками и немного раздраженно покручивает ее длинными пальцами.

— Занятное создание, — сухо подытоживает он.