Книга Стану твоей первой болью, страница 45 – Маша Демина

На этот раз внутри гораздо больше машин и людей.

Все происходит слишком быстро.

Мы останавливаемся, Руслан дергает головой: мол, пошли, и выходит. А я… Я еще несколько секунд сижу и не рискую сдвинуться с места, когда дверь вдруг внезапно открывается, и я отшатываюсь в противоположную сторону.

— А кто это тут с Усманом?

Голос с трудом доносится до меня сквозь гул в ушах, в салон заглядывает человек в страшной маске, сдвигает ее на лоб, и я понимаю, что это не Руслан, а какой-то пьяный парень.

Хищно оскалившись, он поднимает мою маску. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова, просто впадаю в ступор.

— Ну что за милашку спрятал этот мудак, а?

Это последнее, что он успевает сказать — в следующую секунду он исчезает.

Я успеваю сделать вдох и выдох, а потом в салон заглядывает Руслан.

Он протягивает руку, и ему даже говорить ничего не нужно: я впиваюсь в нее как в спасательный круг.

И не знаю, что должно произойти, чтобы я ее отпустила…

Музыка орет из колонок.

Руслан тащит меня мимо импровизированного танцпола, на котором ритмично двигаются все те же инстадивы на длиннющих ногах.

На них если и есть одежда, то она вульгарно обтягивает как вторая кожа.

С ними фотографируются парни. Кто-то газует. И внутри все вибрирует, словно этот рычащий движок прямо во мне. Слышу визг шин. Вздрагиваю. И следом — серия громких хлопков, будто стреляют холостыми.

Судя по всему, я не фанат таких тусовок. Слишком людно. Слишком громко. Слишком по сумасшедшему…

Как же я завидую непринужденности Руслана. Его спокойной силе, с которой он легко проходит сквозь толпу.

Я не понимаю, куда он меня ведет. Но оставаться без него не вариант. Так что…

Мы резко останавливаемся, и Руслан наклоняется, чтобы громко сказать мне на ухо:

— Стой здесь. Я быстро.

Он отстраняется и заглядывает в мои, наверное, ошарашенные от происходящего глаза. Его губы изгибаются в загадочной улыбке, а потом он опускает маску обратно мне на лицо.

— Дикарка, — больше читаю по губам, но морщусь, когда он щелкает по носу маски и щелчок неприятно отдается на лице.

С учащенным пульсом и диким сердцебиением я остаюсь одна.

Пропускаю не очень-то любезных парней, один из которых толкает меня в плечо с грубым:

— Ты че такой широкий?

Вот же гад.

Хотя, наверное, во всем облачении он принял меня за парня… Но какая разница?

Я не сделала ничего плохого.

Тру ушибленное плечо и задумываюсь, сколько времени на самом деле будет длиться его «быстро».

Однако эта мысль тут же вылетает из головы, когда я замечаю копну светлых волос с торчащими красными рожками. Девушка поворачивается в пол-оборота, и я узнаю в ней свою подругу.

Сердце ухает. И без того натянутые нервы начинает выкручивать. А в голове пульсирует одно: я не могу упустить этот шанс.

Срываюсь с места, плотнее засовывая руки в передний карман толстовки. Сжимаю кулаки и чувствую, как во мне закипает злость.

Я думала, она заболела или с ней что-нибудь случилось, иначе почему она не пришла в универ и игнорировала меня? Но нет.

Судя по всему, у нее все прекрасно, и она даже смеется в компании каких-то парней.

Поднимаю маску на лоб.

— Привет! — выходит взволнованно и громко, и я останавливаюсь. Игнор. Она продолжает смеяться и, кажется, делает это нарочно громче. Что выглядит неестественно.