Книга Как я медведя женила, страница 45 – Ксения Васёва

Мягкие ручки легли на мою грудь. Я прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Женская ласка всегда приятна, особенно с холодящей мазью и заживляющими чарами. Магию обережниц я за столько лет выучил наизусть. Было подозрение, что Василиса попытается напасть, приняв сторону отца, но нет. Девица просто лечила и снимала боль.

Ан нет, нападение всё же состоялось, когда руки обережницы невзначай погладили мой пах.

— Какой ты напряжённый, воин! — промурлыкала эта лисица мне на ушко. Судя по умелым дразнящим движениям, девка не промах! — Грудь твоя — камень литой, и руки сильные, богатырские! Не желаешь со мной до опочивальни подняться или в баньку сходить?.. Я тебя так залечу, так уважу, до утра ничего болеть не будет!

Скинув оковы боли, зверь заинтересованно принюхался к девице и вздохнул — не то. Мужская природа не могла не отреагировать: лисица призывно облизывала губы, тёрлась об меня сочными грудями, да и пальчики её работали на совесть. Но... ни мне, ни медведю её не хотелось.

— Прости, краса-девица, — произнёс я, убирая её руку, — не до того сейчас. Отец твой столько дел натворил, что вмешательство девы младой вряд ли его спасёт.

Василиса с презрением фыркнула:

— Ну-ну, воин, уж закрывать грудью батюшку я точно не стану! У меня к нему похлеще твоих счета имеются! Не дури, я же от чистого сердца предлагаю! В нашей Топи таких воинов статных днём с огнём не сыщешь!

Мне опять пришлось ловить её ловкие пальчики.

— Спасибо за мазь, но лучше тебе уйти.

— А, поняла я, — девица высокомерно улыбнулась, наклоняя голову к плечу, — от рыженькой свахи ты надеешься получить любовь и ласку. Зря-зря. Другое имя она шептала, когда в своей комнатке осталась. «Бержен-Бержен» — повторяла. Поди по сердечному другу извелась, бедняжка! — девка отстранилась и подхватила миску. — Ну и сиди как сыч, коли не желаешь! Только сердце свахи твоей — занято!

Что-то напевая под нос, она скрылась на кухне, а я... Я почувствовал, как взор застилает красная пелена! Бержен, значит!.. Будет у нас в столице уха из полонского петуха!!!

Стрельцы с Ростиславом вернулись крайне вовремя, только... Где Соболев?!

— Того... - неуклюже потянул Бажен, оттягивая ворот рубахи. — Откинулся.

— Чего?! — в дверях кухни нарисовались девицы. Я мысленно закатил глаза — вот некуда без этих девиц!

— Откинулся, — повторил друг, скривившись, — в бане угорел. Когда мы пришли, холопы его с крыльца тащили. Знахарь местный почти сразу прибежал, да поздно. Грудь его, говорит, на жаре прихватило. Мол, не в первый раз.

Я чуть не ушёл в оборот, проскрипев отросшими когтями по столу. Всё равно этот стол на ладан дышал.

— Вы проверили тело и баню? Своей смертью боярин помер или с чьей-то помощью? — до сих пор не верилось, что домыслы про Полонскую заставу останутся домыслами! Никаких доказательств, вашу ж...

— Да похоже, что сам, — Лют, второй стрелец, покосился на девчонок, — с банщицей ходил, ну и... Но мы его вещи из дома забрали — марочникам покажем, может, будет толк.

И то хлеб. Жаль, душам нельзя набить морду — допрос с мордобоем был куда эффективнее других...

Лапка

Мы уезжали ранним утром. Оборотень спешил — ему не терпелось допросить Соболева, пусть уже и мёртвого. Со вчерашнего дня Руд ходил злым, как сотня навей! У меня на сердце тоже было неспокойно. Зато Иоанна и Ростислав, вышедшие нас проводить, прямо-таки лучились довольством. Держались за руки, улыбались... у свахи аж ёкнуло от зависти!