Книга Как я медведя женила, страница 26 – Ксения Васёва

Иоанна одарила её тяжёлым взором:

— Глаша! Иди и завари отвар бодрящий! А вы, гости, проходите в столовую! Уж угостить гостей отваром и пряниками нам по силам! — и она поманила нас в комнату с изразцовой печью и крепким дубовым столом — видимо, тоже с былых времён. Руд сел со мной на лавку, а Иоанна и Ростислав заняли два резных стула со спинкой.

Пока мы ждали угощение, пока хозяйка собиралась с мыслями, я бегло оценила столовую. Да уж, дому не помешала бы уборка и хороший ремонт. Но даже в тусклом пыльном блеске, с оторванными полками, следами от посуды и скрипящими половицами, терем был великолепен.

Рассматривая убранство, я не сразу заметила книгу, лежащую на краю лавки. Заметила и... застыла.

— Ничего не понимаю, — с холодком произнёс Ростислав, буравя взглядом девушку. — Чего это за странный терем?! Кто его хозяин?! И что вообще за блажь с одинокой жизнью?! Вышла бы замуж — и никаких проблем! Уж приданое у тебя точно имеется...

Иоанна слушала его с таким насмешливым видом, что Ростислав резко замолчал и сощурился.

— Приданое имеется, — согласилась девушка, — только под венец с упырицей никто не пойдёт. Проклятие на мне страшное, добрый молодец. От родителей досталось. Удивительно, что батюшка тебе ничего не рассказывал, Ростислав.

— Ты батюшку моего знаешь?!

Она кивнула:

— Отцы наши в царском войске были, и вместе гоняли полонцев в Смуту. Этот дом мой батюшка построил, когда вернулся героем — уж больно ему крыши полонские понравились. Но недолго мы прожили в тереме: сначала отец захворал, потом и матушка. Вскоре я осталась сиротой, и меня забрал Соболев — дядюшка по линии материнской. Но и боярин Синицын не забывал про сироту. Приезжал ко мне, подарочки присылал — поклон ему за то низкий. За сына обещал выдать да тот влюбился в другую, — она разулыбалась, но быстро погасла, — а года два назад я узнала, что отца в Смуту прокляла полонская ведьма — и это проклятие перекинулось на меня.

Я покосилась на книгу и не выдержала:

— "Сказ о живых упырях"?.. Ты читаешь на полонском? — для деревенской девушки это, конечно, неожиданное умение!

— Батюшка учил меня полонскому, — нехотя призналась она и поднялась, желая убрать книгу. Но Руд оказался проворнее — и "Сказ..." лёг в его ладони. — Отец оставил записи-переводы в книге. Он помечал некоторые главы — и особенно, историю об упырином проклятии. Я нашла эту книгу у него в столе. Там говорится, что в Полонии водятся некие живые упыри — днём они люди, а ночью превращаются в кровожадных тварей. Стать упырём можно после проклятия ведьмы — и чтобы выжить, придётся пить человечкую кровь. Батюшку после войны преследовали разные хвори... скорее всего, он не пил кровь и погиб.

От подобной ереси у меня дёрнулся глаз.

— О, богиня, прекрати! — услышали мы недовольный девичий голос. — Ианка, ты помешалась! Нет никакого проклятия! Выдохни!

В дверях нарисовалась ещё одна деревенская краса. Я раздражённо поёрзала — чего они все такие грудастые да жопастые?! Надо срочно отъедаться!

Впрочем, новая девица была поаккуртнее фигуристой Глаши, и одета побогаче. Русая коса у неё — загляденье, волос толстый, блестящий, и глаза светлые, яркие. Я невольно покосилась на сидевшего рядом Руда и вспыхнула от негодавания: оборотень вовсю пялился на пышные девичьи груди. Нет-нет, не для всяких деревенщин бабушка ягодку растила!..