Книга В поисках дома, страница 46 – Валентина Бёрнс

— Для тебя, — выдохнула она под его ласками.

Казалось, он точно знал, где и как к ней прикоснуться. Ее тело дрожало, все мышцы напряглись от предвкушения. И когда он погрузился глубже, Хоуп всхлипнула от удовольствия.

— Вот так, — подбадривал он сексуальным раскатистым голосом.

Хоуп уткнулась лицом ему на шею, а поскольку от него так хорошо пахло, слегка укусила. Гортанный стон Гейба прошел сквозь нее.

Он грубо выругался ей в волосы, и влага ее желания хлынула по его пальцам. Изогнув два пальца глубоко внутри нее, он достиг какой-то сверхчувствительной точки, о которой она читала только в книгах.

Хоуп взорвалась, как петарда Четвертого июля, оседлав его руку, когда ее захлестнуло цунами сладкого удовольствия. Она бы закричала, но он накрыл ее губы поцелуем, заглушая ее всхлипы, пока экстаз волна за волной поглощал ее.

И только потом, когда Гейб прижимал ее к своей груди, гладя по волосам, пока их дыхание синхронизировалось в тандеме, Хоуп охватило мрачное осознание: она почти закричала от самого мощного оргазма за всю ее жизнь… когда дальше по коридору спал шестилетний ребенок. Сильный толчок вернул ее к реальности, и она вырвалась из объятий Гейба и прикрыла ладонью рот.

— О, боже, — прошептала она в ужасе.

Гейб смотрел на нее удивленно, если не сказать немного самодовольно.

— Вообще-то, милая, это был я, — дерзко сказал он, снова шагнув к ней.

Хоуп таращилась на него, выставив руку ладонью вперед, чтобы остановить. Он поймал ее руку и поднес к губам, улыбнувшись в кончики пальцев.

Негодник, ему ситуация казалась забавной.

— Руби, — огрызнулась Хоуп, надеясь, прояснить своей резкостью причину того, почему они оба должны быть обеспокоены.

Веселье в его взгляде усилилось, и ей придется ударить его, если он только посмеет над ней посмеяться. Но он не засмеялся. Медленно отступил на шаг и помог ей привести одежду в порядок, а затем заправил прядь волос ей за ухо в своей особой манере.

— Хоуп, все в порядке, — успокоил он.

Но она совершенно этого не чувствовала. Жар возбуждения от оргазма быстро сменилась стыдом и ужасом. Что они наделали?

— Нельзя допустить, чтобы такое повторилось, пока я здесь, — сказала она непреклонно, принимая решение немедленно. — Если бы мы ее разбудили… — Она закрыла глаза, пытаясь отогнать ужасную мысль. — Я не подумала об этом. Прости.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом.

Все веселье исчезло из его зеленых глаз, сменившись холодным, отстраненным взглядом, который, как она надеялась, отражал осознание того, насколько на самом деле ужасна эта ситуация.

Гейб долгое время молчал. Затем, будто решив что-то в тишине своего разума, о чем не собирался делиться, потянулся за ее спину и открыл дверь.

— Очевидно, нам есть о чем поговорить. Но сейчас не время. Лучше возвращайся к Руби, — сказал он, жестом приглашая ее выйти первой. — А мне лучше вернуться в бар.

Хоуп, не колеблясь, устремилась по коридору к спальне Руби, тихо открыла дверь и обнаружила спящую шестилетнюю девочку поверх одеяла и в окружении книг. Во сне ее лицо излучало безмятежность, как у прекрасной куколки.

Со вздохом облегчения Хоуп прислонилась к стене. Руби их не слышала.

Не слышала меня, исправилась она.

Но это все равно не отменяло того факта, что все, что происходило между ней и Гейбом, должно было немедленно прекратиться. Возможно, это казалось правильным, будто находиться в его объятиях было самым комфортным и естественным на свете. Но она не могла рисковать таким безрассудством. Это совершенно неуместно. На кону стояло доверие ребенка. Она не могла им играть, когда сама не понаслышке знала, каково это, когда взрослые в ее жизни небрежно относились к доверию и вере своего ребенка в них.