Книга В поисках дома, страница 42 – Валентина Бёрнс

Хоуп прошла половину коридора, когда Гейб толкнул дверь и поймал прыгнувшую в его объятия Руби.

Он ухмыльнулся, когда она обвила его руками и ногами, как обезьянка.

— Привет, горошинка. Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. Хорошо провела вечер? — спросил он дочь, но его глаза искали Хоуп, и когда они остановились на ней, в них отразилось веселье. — Вижу, Хоуп была очень занята.

Хоуп с огромным усилием удерживала зрительный контакт с Гейбом и отказывалась поддаваться желанию разгладить помятую юбку или провести ладонью по волосам, которые к тому моменту походили на крысиное гнездо. Она прекрасно осознавала, что ее блузка вся в пятнах от воды и, возможно, кое-где от спагетти. Но несмотря на растрепанный вид, она действительно отлично провела время с Руби, и девушка уже открыла рот, чтобы сказать об этом Гейбу.

Однако Руби опередила ее.

— Папочка, мы провели лучший вечер на свете! Мы играли в танцы, я готовила ужин, а потом Хоуп разрешила мне порисовать своими специальными красками, и я нарисовала тебя!

Она вырвалась из отцовских рук и побежала в столовую, чтобы осторожно стянуть со стола все еще влажный лист бумаги. Бережно неся его обратно к Гейбу, Руби показала ему рисунок, где он был изображен в цветочном саду.

Гейб присел на корточки, чтобы рассмотреть ее работу.

— Видишь. Хоуп даже разрешила мне добавить блестки, и теперь цветы блестят, будто они в мамином саду на небесах.

Подождите, что? Хоуп пронзил шок, выбив из нее весь воздух. Правильно ли она расслышала? Мама Руби умерла?

Ее сердце учащенно забилось. Холод окутал тело. Колени ослабли.

Гейб взглянул на нее, затем снова сосредоточился на Руби, прижимая ее вместе с рисунком к своему большому телу. Он изучал ее творение, словно самое драгоценное произведение искусства в мире.

— Никогда в жизни не видел таких красивых цветов, — прошептал он.

— Да, — торжественно согласилась Руби. — Они очень красивые.

Отец и дочь, склонив головы, молча разглядывали рисунок, который держали между собой.

Чувствуя себя вуайеристом в чужой для нее момент, Хоуп прокралась по коридору в ванную, где занялась наведением порядка.

Несколько минут спустя она выпрямилась и повернулась, чтобы повесить полотенце, и удивленно ахнула при виде Гейба, почти заполнившего дверной проем. Скрестив руки на груди, он наблюдал за ней. Молча оценивая.

Она прижала руку к колотящемуся сердцу, не только потому, что он ее удивил, но и из-за ноющей боли, оставшейся там с того момента, как Руби упомянула о своей умершей маме.

— Ты меня напугал, — неуверенно прошептала она, учитывая это новое откровение. Что ей сейчас сказать?

Гейб не двигался.

И как всегда, когда она находилась в непосредственной близости от него, в ее животе запорхали бабочки.

— Где Руби?

Опустив руки, он вошел в ванную. Бесшумно закрыл за собой дверь, и они оказались вместе в небольшом пространстве.

Хоуп инстинктивно отступила, упершись икрами в прохладную плитку. Сердце подступило к горлу, перекрывая дыхательные пути, а затем бешено забилось. Он смотрел на нее с любопытством, но ближе не подходил.

— Руби отключилась в кровати на стопке книг, прежде чем успела что-то выбрать, — сказал он. — Ты хорошо постаралась, сжигая ее энергию.

Хоуп кивнула, не зная, что сказать в свете шокирующего откровения, которое недавно услышала. Она задумывалась над тем, почему такой мужчина, как Гейб, может быть одинок, но такая причина ни разу не приходила ей в голову. Она предполагала развод. Абсолютно типичную историю о том, как два человека расходятся и их жизни идут в разных направлениях. Она не ожидала смерти.