Книга В поисках дома, страница 4 – Валентина Бёрнс

Проще говоря, Гейб особо не сомневался в том, что Хоуп Морган — всего лишь очередная светская принцесса, живущая на деньги своего отца.

Вот только, если не считать пакета из модного бутика, женщина, свернувшаяся в клубочке у его ног, не совсем соответствовала картине, которую он нарисовал. На самом деле, она выглядела подавленной, растрепанной и полностью уязвимой.

Когда он поднялся по лестнице с черного хода и заметил ее, что-то в ее состояние привлекло его. Вместо того, чтобы пройти мимо в свою квартиру, тем самым, обеспечив ей уединение, ноги понесли его прямо к ней.

Гейб был мастером уклонения от сложных ситуаций. По правде говоря, он искусно с этим справлялся вот уже семь лет. Трудностей в его жизни было предостаточно, и он не искал дополнительных неприятностей. Но вид Хоуп, свернувшейся на полу — насквозь промокшей, с торчащими во все стороны из ее причудливой прически волосами, с разбросанным содержимым ее сумочки, — заставил Гейба пойти против своего обычного инстинкта выживания.

— Ты в порядке? — спросил он, присев на корточки и оказавшись на одном уровне с ней.

Ее всхлипы прекратились. При звуке его голоса она словно застыла на месте. Даже не шевелилась. Даже не дышала. Будто думала, что если притворится мертвой, он уйдет.

При других обстоятельствах он так бы и поступил. Но сейчас не мог — и, будь он проклят, если знал, почему.

Медленно он отвел скрывавшие ее мокрые волосы. Длинные золотистые пряди отделились от кремовой блузки, облепившей ее руку, как вторая кожа. Как полупрозрачная вторая кожа. Он изо всех сил старался не замечать, что от дождя ткань просвечивала, и определенно старался не замечать очертаний ее нежных округлостей.

Когда Хоуп вздрогнула, он понял, что она, должно быть, замерзла. Он мог бы избегать таких женщин — черт возьми, большинства женщин, если быть честным — но помнил о манерах. Сняв кожаную куртку, он накинул ее девушке на плечи.

Наконец, она оторвала голову от колен и посмотрела на него. Темно-карие глаза резко контрастировали с золотисто-русыми волосами. Одежда и тонкий аромат дорогих духов, смешанный со свежестью дождя, исходящей от ее кожи, говорили ему, что обычно она на каждый дюйм была той стильной аристократкой, какой он ее себе представлял, но в данный момент она выглядела абсолютно иначе.

По ее щекам растеклась тушь. Глаза покраснели и опухли от слез. На лбу осталась красная отметина от соприкосновения с коленями. И, несмотря на все это, он не мог остановить внезапную, непрошеную мысль, что она — самое прекрасное создание, которое он когда-либо видел.

Сотня эмоций ярко сияла в ее глазах, так ясно и четко, что ему казалось, он может прочитать каждую. Печаль, беспокойство, тревога и — то, что ранило его прямо в сердце, — уязвимость. Внезапно в его груди расцвело некое тревожное и неожиданное ощущение.

Нахмурившись, он ожесточился против этого. Против нее. Огородив себя внутренней броней, он откинулся назад, увеличивая дистанцию между собой и ее полными слез глазами.

— Трудный день? — предположил он и не смог удержаться от улыбки, когда в ответ услышал весьма неаристократическое шмыганье.

Она вытерла нос салфеткой, но ничего не сказала. Он ждал. Он не был ее чертовым психотерапевтом; он не собирался выяснять причины ее состояния.