Книга В поисках дома, страница 130 – Валентина Бёрнс

Про себя он молил ее защититься. Сказать ему, что Адам солгал. Но она лишь смотрела на него блестящими глазами на потрясенном лице. Прошло много времени, прежде чем она заговорила.

— На последнем году обучения в Университете Южной Калифорнии я попала в скандал. Адам, я и трое его друзей были замешаны в жульничестве на выпускном экзамене, — слова прозвучали сбивчиво, будто она пыталась выдавить их из себя.

И хотя он слышал ее очень ясно, его мозг отказывался воспринимать информацию. Жульничество. Не может быть. Хоуп не была обманщицей. Она много работала. Обладала решительным духом. И он восхищался этим в ней. Ему это нравилось. Он любил ее.

— Когда мой отец узнал об этом, — продолжала она, — то отправил моего брата Джоэла спасти меня. Джоэл добился того, чтобы обвинения против меня сняли, но остальных признали виновными в обмане и исключили. После этого я больше не могла оставаться в университете. Мне было, — она сделала паузу, ее голос дрогнул, — слишком стыдно. Итак, я отправилась домой. И получила степень в университете неподалеку.

В какой-то момент исповеди она снова начала ходить, ее голос стал более жестким, слова — более отрывистыми.

— Не знаю, что случилось с остальными после моего ухода. Но очевидно, скандал разрушил их жизни, судя по вспышке гнева Адама. Я впервые за три года вижу его или кого-либо из его приятелей.

Наконец она повернулась к нему лицом. Ее глаза были непроницаемы, лишены эмоций, в то время как в его жилах кричали все гребаные чувства. И громче всех — предательство.

От услышанных слов сознание помутилось. Гейб думал, что знает ее, но все это время не хватило одной огромной недостающей детали.

— Почему ты не рассказала мне об этом раньше, Хоуп?

Тон прозвучал более обвинительно, чем хотел Гейб, и девушка отшатнулась от него, прежде чем сказала:

— Не думаю, что это имеет значение.

Она лгала. Он это видел. В этой истории было нечто большее. Что-то не складывалось, и он не мог понять, что именно, отчего его разочарование лишь нарастало. Весь ее рассказ звучал до нелепости не похоже на нее.

Ладно, он понимал. По молодости люди совершали глупости. Он знал это лучше, чем кто-либо другой. Но Хоуп была Морган. Морганы не жульничали. Черт возьми, Хоуп не жульничала. Здесь, должно быть, крылось что-то еще.

— Я не специально не говорила тебе, — поспешно продолжила она. — Это было скорее упущение.

Она закусила нижнюю губу, наблюдая за ним. Но ему запомнилось только одно слово.

— Упущение, — повторил он ошеломленно. История все еще не укладывалась в его голове. Гейб провел рукой по волосам, пытаясь понять. — Есть ли другие упущения, Хоуп? О которых мне следует знать?

Его встретило молчание, Хоуп не отрывала взгляда от своих раскрытых ладоней. У их основания виднелись крохотные кроваво — красные полумесяцы, будто она сжимала кулаки так сильно, что поранилась. Она смотрела на эти кровавые следы, будто из другого мира.

Ее молчание убивало его больше, чем любое упущение. Он думал, что за последние несколько месяцев они нашли общий язык. Он открылся ей, как не открывался никому уже чертовски долгое время.

С того момента, как она появилась в его жизни, она была самой собой — открытой и любящей, оптимистичной и решительной. Заботливой. У Гейба ни разу не возникало сомнений, что она не на сто процентов настоящая.