Книга В поисках дома, страница 128 – Валентина Бёрнс

— Ты в порядке? — прошептал он.

Она кивнула, но рук не опустила — боясь, что иначе полностью расклеится. Хоуп снова кивнула, надеясь убедить саму себя. Но убедить никого не удалось, поэтому она медленно покачала головой, позволяя волнам дрожи, начавшейся внутри, накрыть ее.

— Не в порядке, — подтвердил Гейб, обнимая ее сильными руками и проводя ладонями вверх и вниз по ее спине.

Он делал так несколько долгих минут, пока его тепло не проникло в ее тело, через спину к груди и вниз к пальцам ног. В конце концов, она опустила руки и обвила их вокруг талии Гейба, крепко сжав и тесно к нему прильнув, пока не почувствовала их единение. Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, она потерлась носом об открытый участок кожи возле ворота его футболки.

Тогда и только тогда Хоуп позволила себе протяжное, судорожное рыдание.

Гейб крепко обнимал Хоуп. Учитывая, что он понятия не имел, что происходит, это было все, что он мог сделать. Что он знал точно, так это то, что он только что видел, как Хоуп потеряла самообладание из-за какого-то мерзкого ублюдка, и хотя это чертовски сбивало с толку, не говоря уже о страхе, что она пострадает, ее боевые навыки чертовски впечатляли.

Она неплохо взгрела этот мешок с грязью, и Гейб никогда не чувствовал себя таким гордым.

Но ничто из этого не могло стереть тот факт, что что-то было очень, очень не так. И ни один из них не выйдет из этой комнаты, пока Гейб не узнает, в чем дело. Не то чтобы Хоуп выглядела так, словно была настроена на разговор. Мужчина получше мог бы дать ей время и пространство, чтобы оправиться от стычки, прежде чем забрасывать ее вопросами, но его лучшая сторона вылетела в окно в ту же секунду, когда он услышал грохот разбившихся бокалов в своем баре и понял, что он исходит от ее столика.

Когда Гейб приблизился и увидел едва скрытый страх в глазах Хоуп, а обычно спокойного Шона в наступательной позиции, любые мысли о дипломатии или порядочности улетучились. Он чуть не задушил незнакомца голыми руками в своем гребаном баре, а затем и на улице. Так что, независимо от того, делало ли это его засранцем или нет, он хотел… нет, ему нужно было знать, что, черт возьми, происходит.

Почувствовав, что Хоуп, наконец, расслабилась, Гейб повел ее к дивану. Затем осторожно коснулся пальцем под ее подбородком и приподнял его, пока ее потемневшие глаза не встретились с его взглядом.

— Хоуп, — начал он осторожно, стараясь смягчить тон до нежности. — Кто, бл*ть, это был? — Бл*ть. Какого хрена он сказал «бл*ть»? Ладно, возможно, он не так уж хорош в нежности. Он вздохнул и попробовал еще раз. — Можешь сказать, кто это был и что там только что произошло? Пожалуйста.

Ее темно-карие глаза сверкали. Отчаяние было настолько явным, что Гейб задавался вопросом, как он мог этого не замечать. Неужели все это время она страдала, а он этого не видел? Был ли он настолько ослеплен своим затянувшимся горем и гневом? Или она так хорошо скрывала это под многочисленными слоями, что позаботилась о том, чтобы никто ничего не увидел?

Как бы то ни было, Хоуп молчала. Просто смотрела на него, и все ее секреты отражались в ее глазах, угрожая вырваться наружу. Он должен действовать, должен найти способ заставить ее открыться ему, поделиться этой последней частью себя.