Книга Шантаж и другие соблазны, страница 67 – Кири Т.

На что я только не пойду ради этой женщины…

Я готов проглотить ещё одну порцию блевотного месива. Готов есть почки, селезёнки, глазные яблоки — любой кошмар, который подаст Феникс, — и даже глазом не моргну, если это поможет Уиллоу добиться справедливости.

Да чёрт возьми, я бы пил это каждое утро до конца жизни, если бы она попросила.

Потому что так выглядит одержимость. И это не красиво. Это не нормально. Но она, целиком и полностью, принадлежит ей.

Сплюнув в кусты в последний раз, я вытираю рот рукавом и, пошатываясь, направляюсь к машине. Пусть смузи и выиграл эту битву, но Уиллоу… Уиллоу — это война. И я в деле до конца.

Уиллоу

Камера установлена на моём таро-столе, ракурс подобран так, чтобы в кадре оказались и бархатная скатерть, и мерцающие в углах свечи, и мои руки, тасующие колоду. Мне не нужно видеть себя на экране, чтобы понять: освещение идеальное. Я занимаюсь этим достаточно долго, умею заставить алгоритм «ТикТока» мурлыкать от удовольствия одним лишь поворотом карты. Я чувствую грядущее каждой клеточкой тела.

— Сегодняшнее гадание, — говорю я, проводя пальцами по краям карт, — для того, кто стоит на пороге чего-то большого. Деньги. Признание. Власть.

Тасую раз, другой, аккуратно разделяю колоду. Первая карта выходит плавно, словно выдох, — Десятка Пентаклей.

— Вот она, — шепчу я. — Богатство, передающееся из поколения в поколение. Надёжность. Успех такого рода не приходит случайно, за него платят кровью.

Вытягиваю следующую — Дьявол. Улыбка моя становится острее.

— Но вот в чём загвоздка. Ничего не даётся просто так. Искушение прячется под маской роскоши. Кто-то дёргает за ниточки.

Третья карта — Семёрка Мечей.

— Ложь, — шепчу я, поднимая взгляд к объективу. — Кто-то играет с вами, или вы вот-вот сыграете с ним.

Кладу карты ровной линией.

— Так что да, принимайте предложение. Берите деньги. Но захлопните дверь за тем, кто их предлагает.

Делаю паузу, позволяя тишине загудеть в ушах зрителя.

— И, возможно, на этой неделе не отвечайте на звонки с незнакомых номеров.

Завершаю видео плавным движением, сметая карты в сторону. Тридцать секунд трачу на монтаж, проверяю, чтобы всё получилось как надо. Добавляю подпись к видео, пару хештегов, нажимаю «опубликовать» и откидываюсь на спинку стула. Иногда я сижу и жду, когда начнут появляться просмотры и комментарии, и во мне бурлят маленькие пузырьки дофамина. Но не сегодня. Сегодня я наконец просматриваю тысячи комментариев к своему последнему видео о Сейнт Шейде.

«Почему ты прекратила серию про Сейнт Шейда?»

«Она ведь всё поняла, да? Поэтому и замолчала».

«Нет, просто кто-то подобрался слишком близко к правде…»

«Да ну, на самом деле Сейнт Шейд — это ТРИ человека. Просмотрите кадр за кадром, сами увидите».

Я фыркаю, пролистывая ленту, то ли раздраженно, то ли с интересом. Заговоры всегда безумны, но если бы кто-то узнал, как близко я подобралась к Сейнту Шейду, а точнее, что я забралась к нему на колени и прильнула к его губам, интернет бы взорвался.

По идее, мне стоило бы занервничать. Но вместо этого я улыбаюсь, потому что мои мысли вовсе не о Сейнт Шейде — они крутятся вокруг Не-Кейда.

Сегодня утром, за завтраком, он выглядел вполне здоровым. То, что подкосило его прошлым вечером когда он отказался от ужина, быстро прошло. И, может, я просто накрутила лишнего (всё-таки я одержимая, жаждущая ответов двадцативосьмилетняя особа), но что-то всё равно было не так. Он то и дело вздрагивал, будто хотел что-то сказать, но каждый раз осекался и проглатывал слова.