Книга Шантаж и другие соблазны, страница 5 – Кири Т.

Я погружаюсь в свою роль. Смягчаю взгляд, надеваю на лицо лукавую улыбку, слегка виляю бёдрами, дешёвый хвост покачивается, притягивая внимание — это необходимо для моего плана. Я идеально вписываюсь в эту толпу. Никто не задаёт вопросов девушке в кошачьем наряде на Хэллоуин. Да и вообще никто ни о чём особо не спрашивает, особенно когда музыка оглушает, а текила льётся рекой. Именно поэтому сегодня всё пройдёт легко.

Первое, что бьёт по мне при входе, — запах: пиво, пот, парфюм и что-то резкое, кислое, словно дешёвый одеколон, въевшийся в того, кто считает, что он делает его могущественным. Я знаю этот запах.

И мне ненавистно, что я знаю его так хорошо.

Все подобные ему мужчины пахнут одинаково — дорогим чувством собственной безнаказанности и гниющим самомнением, прикрытым парфюмом, который, как им кажется, делает их неуязвимыми. Тот, за кем я охочусь сегодня, не исключение.

Я пробираюсь сквозь толпу, задевая вампира, целующегося с медсестрой, стайку парней в одинаковых масках «Призрачного лица», плачущую девушку в ангельских крыльях, разговаривающую по телефону.

Я проделала свою работу. Изучила все жалобы. Проследила за его офисом. Наблюдала, как он приходит и уходит. Поэтому я хорошо знаю лицо Трэвиса Белла. Я нахожу его в дальнем конце зала. На нём чёрные брюки и чёрная рубашка на пуговицах. Можно было бы подумать, что он вообще не нарядился, если бы не корона. Конечно же, корона. Она гармонирует с золотым «Rolex» на запястье. Он прислонился к стойке с улыбкой, от которой у меня сводит желудок. Пожирает взглядом барменшу, словно она — блюдо, которое он мечтает проглотить.

Он делал это раньше. Проглатывал. Трогал. Загонял в угол. Заставлял женщин делать то, чего они не хотели, — просто потому, что имел над ними власть. Если они жаловались, их увольняли. Или просто игнорировали. «Он уважаемый человек в компании», — говорили в отделе кадров. «Вы уверены, что не преувеличиваете?» Полиция относила дела к категории «его слово против её». Дело закрыто. Система сохранена. Хищник защищён.

И таких слишком много. Слишком. На каждой вечеринке, в каждом офисе, в каждом баре — они повсюду. Мужчины, которые усмехаются в ответ на «нет», если оно им не нравится. Мужчины, считающие, что власть даёт им право делать всё, что вздумается.

Это будоражит в моей крови что-то похожее на ярость.

Кинжал в сапоге кажется тяжелее обычного, словно предчувствует, что грядет. Он лишь запасной вариант, не основной метод, но пусть будет для моей безопасности.

Я наблюдаю за мужчиной. Он слишком близко наклоняется к барменше, шепчет что-то на ухо, она вздрагивает. Отстраняется, бормочет извинение и скользит к другому концу стойки. Его ухмылка не исчезает. Он думает, это игра. Думает, все вокруг — пешки.

Сегодня этому придёт конец.

Я делаю шаг вперёд, покачиваю бёдрами, хвост плавно мечется из стороны в сторону. Мой комбинезон расстёгнут низко, грудь выпирает из декольте. Его взгляд падает на меня именно так, как я и рассчитывала.

— Ну, привет, Киса, — протягивает он низким голосом, пытаясь звучать соблазнительно. — Ищешь, кто бы почесал тебе за ушком?

Я едва сдерживаю позыв к тошноте.

— Что-то вроде этого, — отвечаю сладко, понизив голос. Провожу рукой по стойке, достаточно близко, чтобы он уловил запах сандалового дыма, всё ещё окутывающий меня.