Книга Шантаж и другие соблазны, страница 156 – Кири Т.

Первый поток тепла заставляет обжигает кожу. Второй ощущается как искупление. На третьем я запрокидываю голову.

Желудок всё ещё сводит. Яд — или что он там заставил меня выпить — оставил след. Врачи сказали, что организм его выводит, но я всё ещё чувствую жжение под рёбрами. Словно он пытался что-то во мне посеять.

Думаю, так и было, когда он добавил свою чёртову кровь в блендер.

Я прижимаю ладони к плитке, позволяю воде стекать по плечам и закрываю глаза.

В голове звучит голос Лаки из больницы: «Ты должна покончить с ним».Он повторяется снова и снова. Это не жестокость, и не месть. Просто правда.

Я так и сделаю. Дыхания Феникса сочтены.

Трижды мою голову, скребусь так, будто могу стереть воспоминание о его руке, прижимающей меня к полу. Тру кожу, пока голова и тело не начинают гореть. Пока не перестаю отличать чистоту от боли. Пока не остаюсь только я — обнажённая, чистая, живая.

Когда наконец выключаю воду, я чувствую, что готова.

Одеваюсь молча, мысленно прокручивая свой ритуал расплаты. Движения автоматические, надеваю чёрные джинсы, чёрный топ. Расчёсываю волосы, даю им высохнуть. Макияжем не заморачиваюсь. Сегодня всё должно быть настоящим и неприкрытым — таким Феникс меня и увидит.

Надеваю кольца — каждое как маленький оберег: серебро для защиты, обсидиан для устойчивости, гематит для силы.

Когда я снова смотрю в зеркало, её уже нет — той девушки, что чуть не погибла в пустыне. Осталась ведьма, которая пришла взыскать долг.

Выйдя из спальни, я вижу Лаки, он ждёт на кухне.

— Я готова, — просто говорю я.

Он кивает, набирает номер и подносит телефон к уху. Лаки диктует собеседнику адрес моего магазина и просит быть там через пять минут.

Поездка проходит в тишине, лишь тихо гудит двигатель да изредка поскрипывает кожа, когда Лаки крепче сжимает руль. Мы не обмениваемся ни словом. Мысленная подготовка перед тем, как убить кого-то, — дело серьёзное, и Лаки, очевидно, идеально мне подходит, потому что он это понимает.

Лаки паркуется у обочины прямо перед магазином. Я не знаю, как потом буду перевозить тело, но почему-то понимаю, что сейчас об этом можно не беспокоиться.

Лаки глушит двигатель.

— Ты готова?

Коротко киваю.

— Ещё как.

Внутри пахнет сандаловым деревом и дымом. В передней комнате — приглушённый свет, тепло, ощущение безопасности. Задняя комната, где происходит настоящая работа, слабо светится от пламени свечей. Похоже, Торвики умеют создать нужную атмосферу. И действуют быстро.

Потому что он здесь.

Феникс привязан к стулу. Андерс и Хенрик стоят по обе стороны от него, скрестив руки. Феникс впервые в жизни молчит. Когда мы входим, Лаки хлопает отца по плечу:

— Дальше мы сами, — говорит он. — Спасибо, что с ним разобрались. Подождёте снаружи, в машине, пока всё не закончится?

— Конечно, — отвечает Андерс, бросая на Феникса убийственный взгляд. Тот избегает смотреть ему в глаза. — Крикните, если понадобится подмога.

— В этом не будет нужды, — говорю я. Меня охватывает знакомое чувство: предвкушение, смешанное со спокойствием. Я делала это много раз. Знаю, что делать. Знаю, как заставить его кричать, как выбить из него признание. Всё, что было до этого, — самая трудная часть. А сейчас — награда.

Андерс и Хенрик кивают и выходят через заднюю дверь, плотно её закрывая. Теперь нас трое.