Книга Шантаж и другие соблазны, страница 130 – Кири Т.

Наконец он прочищает горло. Голос звучит ниже и грубее, чем я когда-либо слышала:

— Вы не… не понимаете, что это значит, — говорит он, переводя взгляд с одной на другую. Челюсть напрягается, будто он с трудом подбирает слова. — Уже больше десяти лет никто не называл меня частью семьи. А когда называли, всё было не так. Не было… безопасно. Не так, как сейчас.

Опал ухмыляется, словно сумасшедшая, наслаждаясь этим хаосом, рождённым любовью.

— Ну, не повезло тебе. Теперь ты с нами застрял.

Айрис не улыбается, но её глаза смягчаются — для неё это почти пик эмоциональности.

— Уиллоу любит тебя. Этого нам достаточно.

Лаки моргает, пытаясь прогнать эмоции из взгляда.

Опал сияет так, будто наступило рождественское утро.

— Дыши спокойно, Сейнт. У тебя есть мы: Уиллоу, я, Айрис. Даже бабушка. Мы — как пакет «три в одном».

Айрис тихо добавляет:

— Это будет «четыре в одном», Опал.

— Точно, — отвечает та с ухмылкой.

Лаки сжимает губы, его глаза блестят. Он крепко моргает, затем смотрит на меня — будто я якорь во всём этом хаосе, — и этот взгляд почти разрывает мне душу.

Я видела его дерзким, видела диким, видела, как он с ухмылкой расправляется с убийцей. Но это… Это — Лаки, раскрывшийся настежь: искренний, благодарный и до того беззащитный, что у меня щемит сердце.

А я? Я старшая дочь. Защитница. Та, кто должна нести эту ношу. Но прямо сейчас моё сердце так стремительно стучит, что это глупо. Опасно. Будто оно вот-вот разорвёт меня изнутри, прорвавшись сквозь рёбра.

Потому что иногда забываю, это не я одна против всего мира. Это мы.

Лаки. Я. Мои сёстры. Даже бабушка.

Мы — семья. И я пролью кровь за каждого из них.

— Спасибо, — наконец говорит Лаки. Он делает шаг вперёд, обнимает сначала Айрис, потом Опал. Айрис неловко похлопывает его по спине. Опал рассыпает хлопья ему на рубашку.

— Люблю вас, — говорю я, подходя и обнимая сестёр. — Нам пора идти. Но скоро всё это закончится.

— И мы тебя любим, — говорит Опал, неуклюже обнимая меня с миской хлопьев в руке. К счастью, я остаюсь чистой, избежав этой сахарной катастрофы. — Не делай ничего такого, чего бы я не сделала.

Понятия не имею, что, чёрт возьми, она имеет в виду, но не спрашиваю.

— Береги мою сестру, — говорит Айрис, строго глядя на Лаки.

— Обязательно, — обещает он.

Мы выходим на улицу, и я не могу сдержать улыбку.

— Готов? — спрашивает Лаки.

Такое ощущение, будто сейчас произошло что-то большое. Что-то весомое. Но я вижу в глазах Лаки, что он немного ошеломлён. Уже десять лет он ни на кого не мог положиться. Так что я не давлю. Просто киваю.

Я вывожу грузовик с подъездной дорожки, и в зеркале заднего вида машина Лаки плавно пристраивается прямо за мной. Он едет настолько близко, что если я резко нажму на тормоза, он, скорее всего, врежется в мой бампер. И, честно говоря? Это успокаивает. Этот человек больше не выпускает меня из поля зрения. Ни на секунду.

Это мило. Это странно. Это… пугающе прекрасно.

Дорога гудит под колёсами, Лас-Вегас приближается во всём своём великолепии, а я не могу перестать думать о хаосе, который остался в моём телефоне.

Тысячи уведомлений. Комментарии громоздятся, словно цифровая лавина. Каждый пост, который я выкладывала за последний год, внезапно кишит незнакомцами, разбирающими меня на части: мои расклады, мою подводку для глаз, мои кольца, то, как моя рука запуталась в рубашке Лаки на той фотографии.