Книга Шантаж и другие соблазны, страница 121 – Кири Т.

— У меня были лапы на лице, Уиллоу! — я в ужасе таращу глаза.

— И ты закричал всего один раз, — шепчет она, беря меня за подбородок и слегка встряхивая. — Ты был таким храбрым.

Я, наверное, в двух секундах от слёз или приступа тошноты, но мы оба резко выпрямляемся, когда из гаража доносится звук открывающейся двери. Мгновение спустя дверь гаража со стоном поднимается. Мы замираем, вжимаясь в зелень кустов и гравий. Свет из гаража отбрасывает на подъездную дорожку яркий прямоугольник. Из него выходит фигура и останавливается — телефон прижат к уху.

Голос Феникса звучит гладко, бархатисто. Мне так и хочется впечатать в эту бархатность свои кулаки.

— Да, сегодня тебе с этим не справиться в одиночку, Белла. Да, у меня есть кое-что на примете, что может помочь. Я могу провести частный сеанс, — говорит он тихо, вкрадчиво. — Только ты. Больше никого. Ты получишь всё моё внимание. Встретимся в Институте через двадцать минут?

Белла, видимо, соглашается, он удовлетворённо хмыкает и продолжает слушать.

Кулак Уиллоу сжимается на моём рукаве, и в тот же миг тарантул забыт. Ей не нужно ничего шептать, мы оба понимаем, что значит «частный сеанс», когда это говорит Феникс.

Он тихо смеётся в трубку, от этого смеха у меня по коже бегут мурашки.

— После того, как я закончу, ты почувствуешь себя гораздо лучше, обещаю. Скоро увидимся.

Слово «обещаю» звучит как ложь, отдающая запахом лосьона после бритья.

Спустя несколько мгновений «Порше» выезжает задним ходом, шины едва слышно шуршат по камню, фары мигают, и машина скользит вниз по подъездной дорожке. Из салона Феникс нажимает кнопку: дверь гаража плавно закрывается с тихим, окончательным звуком. Ночь вновь поглощает прямоугольник света, и нас снова окутывает тень.

— Блять, — шипит Уиллоу, поднимаясь и решительно шагая обратно к машине. Она старается не попасть в поле зрения камеры, но кажется, что ей плевать. — Он едет обратно в клинику, посреди чёртовой ночи, — рычит она.

Я торопливо догоняю её, на ходу проводя рукой по волосам и плечам, проверяю, нет ли каких-нибудь неожиданных «пассажиров».

— Он едет туда к женщине. Один на один, — резко бросает Уиллоу, когда мы запрыгиваем в машину и захлопываем двери. — Он собирается сделать с ней то же, что сделал с Джулс.

Во рту появляется противный металлический привкус.

— Тогда едем за ним, — говорю я. Руки твёрдо ложатся на руль, внутри уже щёлкает переключатель — теперь мы точно не остановимся.

Следить за ним почти не придётся. Мы и так знаем, куда направляется Феникс. И где находится Институт тоже знаем. Нужно просто успеть добраться туда вовремя. Мы не можем просто забыть, что он пообещал по телефону. Мы оба понимаем, что женщине опасно оставаться с ним наедине.

Сейчас клиника выглядит не так, как обычно, тот самый фальшивый мягкий свет, которым она заманивает клиентов, погас. Окна тёмные, в вестибюле ни огонька. Только два охранных фонаря тускло светят у входа. Мы подъезжаем как раз в тот момент, когда Феникс выходит из машины и идёт к дверям с ключами в руке.

— Она ещё не приехала, — замечает Уиллоу, оглядываясь. У дверей никого, на парковке других машин нет. — Подождём снаружи и перехватим её до того, как она войдёт.

— Согласен, — киваю я.

Через три минуты на парковку заезжает машина — скромный седан, из тех, что берут для поездок на работу, без изысков, зато практичный. Женщина, которая выходит из неё, выглядит измученной, глаза пустые, плечи опущены. Она поплотнее запахивает куртку и направляется к двери.