Книга Спасая Винсента, страница 152 – Джоан Фернандес

— Истинное искусство? Такого не существует.

— Вам, разумеется, не понять. Истинное искусство не просто вдохновляет – оно диктует законы. Создает идеальное общество и направляет его развитие.

Йо бросило в дрожь.

— Общество, свободное от бедности? Цивилизация, где все равны?

Он нервно пригладил волосы ладонью.

— Когда я сейчас вспоминаю эту историю, мне трудно поверить, что вы оказались такой искусной интриганкой. Не будь вы женщиной, я бы вами восхищался! Плели сети у меня за спиной, и в мыслях не было мне подчиниться, ведь так? Не задумываясь принесли в жертву родного брата, это ничтожество… А я мог бы похоронить его карьеру, знаете ли. С легкостью. Вы дурачили людей, манипулировали ими и использовали всех, кто попадался на пути.

— Использовала? Кого именно?

— Для начала – Амбруаза Воллара.

Йо рассмеялась.

— Месье Воллар вряд ли позволит собой манипулировать.

— Жюльена Леклерка.

Леклерк. Ее смех оборвался.

— Вот именно, – Рольф кивнул, пристально наблюдая за ней. – Вы использовали того бедного юношу. Это вы виноваты в его смерти.

Глаза Йо предательски наполнились слезами. Она так и не простила себе смерти Леклерка. Полицейское расследование зашло в тупик и в итоге пришло к версии о сопротивлении грабителю. Но это ничего не меняло – именно она уговорила Леклерка остаться в Париже. Если бы не ее вмешательство, он был бы в безопасности и спокойно сопровождал свою жену на заграничных гастролях.

Голос Рольфа зазвучал громче.

— И все это ради собственного обогащения.

— Неправда! – Йо попыталась снова собраться с мыслями. Деньги никогда не были целью для нее самой. Она старалась ради Винсента. – Все, что я делала, было ради наследства моего сына.

— Лгунья, – он насмешливо склонил голову, окидывая ее уничижительным взглядом. – Какая же вы интриганка! Вы дурачили других. Вы дурачили меня. Но теперь ваша игра раскрыта.

— Игра? – Йо сглотнула. Тот самый Рольф, которого она знала в Париже, вернулся. Его голос источал надменность. Угрозу. Ее нервы напряглись. Он стоял слишком близко.

— Вы играли роль мученицы. Бедная-несчастная вдовушка, – язвительно передразнил он. – Но сдаваться и не думали. «Ах, мой муж умер…» – причитали вы, попирая все правила. Вашим уделом было вернуться в отчий дом, затеряться в Голландии, исчезнуть без следа. – В его глазах отразился свет из кладовой, и они зловеще сверкнули в темноте. – Но вы осмелились отказаться. Пошли против меня. И ради чего? Ради безобразной мазни сумасшедшего. Ради мертвеца! Ничтожества!

— Он не ничтожество, месье, – возразила Йо. Слова сорвались у нее с губ сами собой.

— Ради Бога! Позвольте, я покажу вам. – Повернувшись к столу, Рольф с силой дернул бечевку на свертке и вытащил холст.

Не в силах побороть любопытство, Йо подошла к нему. Сердце в груди бешено колотилось.

На картине изображалась женщина.

Портрет был написан маслом.

Взгляд Йо, привыкший анализировать живопись, медленно скользнул по холсту, выхватывая детали. Сначала – глаза. Усталые, но исполненные твердости. Перед ней была простая женщина из народа, ее лицо обрамлял традиционный голландский головной убор. Складки ткани мягко охватывали лоб и щеки, направляя внимание к центру композиции. Зеленовато-серые и белые мазки вновь и вновь возвращали взгляд зрителя к глазам, а оттуда он опускался к знакомому белому воротничку, чтобы снова подняться к лицу. Темные лучистые глаза смотрели из-под густых бровей, выделяясь на фоне крупного носа и полных губ.