Книга Спасая Винсента, страница 148 – Джоан Фернандес

— В его безумии есть система. Прямо как у пса, который не успокоится, пока не откопает свою кость.

— И что происходит, когда он находит рисунок?

— Уговаривает владельца отдать его даром или платит ничтожную сумму. Я не встретил ни одного человека, который бы знал имя Винсента Ван Гога или вообще интересовался искусством. Времена сейчас трудные. Люди больше думают о том, как бы поставить на стол миску похлебки.

Йо кивнула. В Голландии еще оставались глухие уголки, куда не докатилась волна индустриализации. Винсент любил сельскую местность. Нужно было сделать больше для этих краев – найти галерею и организовать еще одну выставку с бесплатным входом.

— А что происходит потом, после того как Терстех находит рисунки?

— Как я уже сказал, я не могу подтвердить наверняка, что это Терстех. Но тот, кто это делает, отвозит находки в одну роттердамскую галерею. – Йоллес достал складной нож и принялся ковыряться под ногтем. – Владелица – вдова, унаследовавшая все дела. Особо ими не интересуется. Ее фамилия Олден…зил.

— Олдензил! Я знавала ее мужа, Кристиана. – Йо вспомнила густые брови и пышные усы Кристиана Олдензила. За грубоватой внешностью скрывалось доброе сердце. Он был в числе голландских дилеров, рискнувших выставить работы Винсента после того скандала вокруг «посмертной выставки» в «Арти». Его суровый вид маскировал редкую душевную чуткость. Именно он одним из первых предупредил ее, что картины приходят с мелкими повреждениями, но не потребовал уценки, а просто вернул их.

— Обыкновенная мещанка. Коммерцией не интересуется. Когда я с ней беседовал, показалась… недалекой.

— Недалекой? В каком смысле?

— Ни разу не встречалась с Терстехом лицом к лицу. Сама призналась, что в арт-рынке не разбирается.

— Или… она хитрая и притворяется, прячась за мифом о том, что у женщин нет способностей к коммерции.

— Хм-м, – он отмахнулся, и Йо почувствовала укол раздражения. – Так или иначе, она наняла мальчишку присматривать за лавкой. Велела ему оставлять на столе гульден. Терстех – или кто бы там ни был – дожидается сумерек, подбрасывает сверток и забирает монету.

— Значит, правда, что рисунки продаются по одному гульдену? Это же смехотворно мало.

Сыщик лишь пожал плечами.

— Что происходит дальше? Рисунки пылятся в задней комнате?

— Вдова замялась и замкнулась, как только я задал этот вопрос. – Йоллес сложил нож и сунул его в карман. – Пришлось провести собственное расследование. Оказывается, она ждет, пока накопится достаточно рисунков, и продает их аукционному дому «Фредерик Мюллер и Ко».

— В Амстердаме?

— Именно. – Он с громким стуком вернул стул на четыре ножки. – Я наведался к Мюллеру. Они уже провели три аукциона.

— Три аукциона! Но господин Мюллер – книготорговец. Я и не знала, что он имеет дело с предметами искусства. Вы не знаете, сколько работ было продано?

— По моей оценке, около сорока.

— Сорок! – Во много раз больше, чем предполагала Йо. Теперь ясно, откуда поползли слухи. Понятно, почему эти темные махинации бьют по репутации Винсента. – И кто покупатели?

— Мюллер был непробиваем. Сказал лишь, что продажи частные.

Кто эти коллекционеры? Она и не подозревала, что у нее под носом идет торговля ранними работами Винсента. У Йо закружилась голова от возмущения. Все это обесценивало наследие Винсента. Этот так называемый рынок следовало уничтожить.