Книга Спасая Винсента, страница 135 – Джоан Фернандес

Рольф ударил кулаком по столу. Почему этот юнец не мог быть осторожнее? У него же жена, черт возьми! Друзья, в конце концов. Многообещающее будущее, найдись в нем капля благоразумия.

Увидев в газете заголовок об убийстве Леклерка, Рольф сразу помчался в Голландский павильон, уверенный, что застанет юного наглеца полным энергии, болтающим с художниками среди пустеющих залов. Вместо этого он увидел группу мрачных мужчин, тихо беседующих у входа. Кто-то привязал черную ленту к его пустой кабинке.

По крайней мере, никто не знал, что наемника нанял именно он.

Внезапно он выпрямился, будто его ударили током. Воллар! На их последней встрече он без умолку жаловался тому на Леклерка. Воллару не составило бы труда заподозрить его и вызвать полицию.

Рольф вскочил на ноги. Собрав разбросанные газеты, затолкал их в портфель. Ему нужно уехать. Перевести дух. Трясущимися руками он привел в порядок оставшиеся на столе бумаги. Аккуратно поставив стул, уставился на побелевшие костяшки пальцев. Можно отправиться в Рим. Или в Лондон. Только заскочит в квартиру, бросит в сумку несколько вещей. На Северном вокзале купит билет на ближайший поезд. Неважно куда. У него повсюду полным-полно приятелей-дилеров.

Он притянул к себе лист бумаги и схватил перо. Нужно оставить записку Антуану. Его бесхребетный помощник вдруг стал ему дорог. Придумает какое-нибудь правдоподобное объяснение своего отсутствия. Положит несколько лишних франков в конверт.

Он вспотел, сердце бешено колотилось, перо замерло над бумагой.

Капля чернил упала на лист. Клякса расползалась.

Рука дрожала.

В голове было пусто.

Он никогда не брал отпуск. Какая история могла бы объяснить столь поспешный отъезд? Он ведь бежал, черт побери! Его исчезновение будет равносильно признанию.

Может, объясниться с кем-то из дилеров высшего круга? Они поймут. Дюран-Рюэль? Бернхайм-Жён? Воллар? Он неровно вздохнул, смахивая капли пота с висков.

Нет. Кого он обманывает? Друзей у него не было. Люди считались с его креслом, а не с ним самим. Когда-то у него были единомышленники, но потом группа распалась. Никому не было дела до того, что он думает.

Он швырнул перо в чернильницу, забрызгав стол. Отшатнулся, ударился о стену и сполз на пол. Выходит, все перешли на другую сторону, а он остался совсем один. Неужели все это время правы были они, а он – нет? Приверженность идеалам отца внезапно показалась хрупкой, словно он пытался ухватиться за соломинку. Как же эти идеи могли так прочно завладеть им? И к чему привели? К смерти. К убийству. Рольф снова закрыл лицо руками.

Он потерпел неудачу. Он не спаситель Франции.

Он – убийца.

Он поднялся с пола и бросился прочь.

Был не по-осеннему знойный октябрьский день. Воздух в парижской церкви был спертым и удушающим. Йо сидела посередине скамьи, затерявшись среди прихожан. Голова ее была опущена, а мысли беспрестанно кружились, словно на безумной карусели. Это она виновата в смерти Леклерка. Виновата в том, что подвергла его опасности. Она отказывалась верить газетным сводкам о попытке ограбления – из квартиры ведь ничего не пропало.

«Грабителя спугнули, мадам, прежде чем он успел что-то унести», – объяснял полицейский в синей форме. Она прождала в участке целый день, пока изможденный офицер не согласился наконец ее принять.