Книга Спасая Винсента, страница 10 – Джоан Фернандес

— Кофе? – бросила вдова через плечо, указав ему на кресло, втиснутое между двумя деревянными ящиками.

— Нет, благодарю вас. Я ненадолго.

Он с трудом сдерживался, чтобы не достать платок: едкий запах скипидара становился невыносимым. До него вдруг дошло: не во всех ящиках хранятся домашние вещи. В некоторых, должно быть, картины. Насколько обширной была коллекция его управляющего? Крышки были плотно закрыты, но внутри наверняка образчики того самого разнузданного современного искусства, которым увлекался Ван Гог. Какая колоссальная расточительность! Неудивительно, что вдовушка теперь клянчит деньги. Печально видеть очередную жертву «прогрессивного искусства», обреченного оказаться на свалке истории.

Вдова села на краешек стула и взяла со стола тяжелый гроссбух. Руки у нее дрожали.

— Я очень признательна, что вы так быстро откликнулись на мое письмо, месье Рольф. В первую очередь хочу поблагодарить вас за то, что осенью, когда Тео заболел, вы продолжили выплачивать ему жалованье.

Рольф на мгновение застыл. Наверняка это был пережиток со времен дяди Ван Гога – Сента, бывшего партнера «Буссо», который умер три года назад. Безвольная сентиментальность старика все еще давала о себе знать.

— Мы лишь выполнили свой долг, – пробормотал Рольф.

Вдова подняла голову.

— У нас… У меня маленький ребенок, ему и года нет. – Она нервно перелистала страницы гроссбуха. – Он сейчас… спит. – Ее короткие пальцы остановились на одной из страниц. – Я… привожу в порядок наши финансы.

Неужели она всерьез надеется на премию? Рольф не был готов к такому повороту. Он огляделся – ожидал, что переговорщиком выступит брат, кузен или другой родственник-мужчина. Эти провинциальные голландцы понятия не имеют, как ведутся дела. Едва сдерживая улыбку, он степенно разгладил складки на рукавах пиджака и спросил:

— Вы возвращаетесь в Нидерланды? К отцу?

Она вздрогнула и подняла глаза.

— Да, мы скоро переезжаем. Поэтому я и написала вам о премии Тео.

Надоедливая муха.

Вдова провела пальцем по странице.

— Согласно записям Тео, вы должны ему восемь тысяч франков. – Ее голос окреп. Она подняла глаза. – А может, и больше.

А может, и больше? Рольф откинулся в кресле. Кто сделал для нее расчет процентов? Ее искренний взгляд смутил его. Он привык к парижскому высшему свету, где женщины праздно болтали о пустяках, кокетливо обмахиваясь веерами. Вдова Ван Гога смотрела с пугающей серьезностью. С холодной решимостью. Пора было прекратить этот вздор.

— Вы ошибаетесь, – заявил он.

Она покраснела и ткнула пальцем в конец колонки с цифрами.

— Должна быть другая… сумма?

— Другое время. Согласно нашей политике, мы подбиваем запасы сейчас, а премии выплачиваем весной, а… – он импровизировал на ходу, – чек, который вы получили, относится к продажам, совершенным Тео в начале года. «Буссо и Валадон» уже сделали для вас все, что могли.

Вдова вспыхнула еще сильнее.

— Но жалованье за четыре месяца – это всего тысяча двести франков. Это… это даже близко не…

Какой вздор! Рольф достал карманные часы. Он уже сделал то, за чем пришел: выразил соболезнования от имени «Буссо». Раздражение нарастало.

— Где ваш отец, мадам? Или другой член семьи… брат?

— Мой брат Андрис Бонгер работает брокером на Жоржа Вери.

— Это импортеры?