Книга Собственность Верховного бестиара, страница 85 – Марина Эльденберт

— Тост! Я хочу предложить тост… – Его взгляд остановился на мне, а после Павел продолжил: – За единственную шлюху в этом зале! Спутницу Богдана Велимирского!

В зале повисает звонкая тишина. Такая, что я слышу дыхание, и, кажется, не только свое, а потом в меня ударяет Бездной. Я это понимаю запоздало, как и запоздало понимаю, откуда, от кого она исходит, такая мощь… А говорила, иммунитет. Меня сейчас пошатывает, перед глазами темнеет, поэтому я и не сразу понимаю, что Богдан меня больше не держит, а прихожу в себя от штормящей бальной толпы. Их, кажется, тоже накрыло, и накрыло знатно, я едва успеваю опомниться, чтобы увидеть, как кулак Богдана врезается в лицо Павла. Точно в переносицу. Брызгает кровь, и бестиар начинает заваливаться, но его подхватывают подоспевшие сопровождающие. Шум на миг затихает, а после всплеском взрывается вновь. Сотнями голосов аристократической толпы.

Павел хватается за нос, еле стоит на ногах, но при этом умудряется процедить:

— Богдан Велимирский, я вызываю вас на дуэль!

У меня дергается сердце, но Богдан смотрит на него сверху вниз и отвечает:

— Я не дерусь с пьяными свиньями. Особенно с теми, кто давно растратил последние остатки самоуважения. Называя женщину такими словами, ты оскорбляешь не ее, а себя. – Он неожиданно переводит взгляд на Михаила и произносит: – Советую присмотреться к тем, кого вы держите в ближайшем окружении, дядя.

Это звучит так, словно Верховный он. Клянусь, в глазах всех собравшихся я вижу ту же самую мысль, и она настолько яркая, насколько ярким было проявление его собственной силы. Богдан же, кажется, ничего этого не замечает, он разворачивается и идет ко мне. Перед ним расступаются все, разве что не кланяются, но достаточно уже и этого живого коридора. Михаил багровеет, чуть ли не равняется лицом по цвету с кровью, которая все еще хлещет между пальцев его главного сопровождающего.

А Богдан, как ни в чем не бывало, подает мне руку:

— Пойдем, Алина.

Последнее, что я слышу и вижу, так это цедящего сквозь зубы Михаила:

— Уберите его отсюда! – это относится к Павлу, которого вытаскивают из зала через дальние двери. Голос Верховного все еще дрожит от ярости, но тем не менее он берет себя в руки. Я уже не вижу его, мы почти поднялись по лестнице, но из-за спины доносится: – Приношу свои извинения за этот прискорбный инцидент. Надеюсь, он не омрачит ваш вечер…

Остатки его речи поглощают захлопнувшиеся двери, и, только когда мы остаемся одни в почти пустынной (не считая гардианов и лакеев), я выдыхаю. Богдан все еще напряжен, но Бездна в его глазах уже гаснет, я же в этот момент понимаю, как сильно я его на самом деле люблю. Насколько сильно… Меня вдруг охватывают такая гордость и такая нежность, такие чувства, справиться с которыми очень сложно. Поэтому на глаза наворачиваются слезы, и Богдан мгновенно останавливается.

— Алина, ты плачешь? – Его взгляд снова темнеет, а голос становится резким. – Бездна, надо реально размазать его на дуэли…

Он разворачивается в сторону двери, но я успеваю его перехватить.

— Богдан, нет. Не надо! Я не поэтому…

Мы стоим в центре зала, со стен которого на нас смотрят с портретов Верховные разных эпох, а еще гардианы и слуги, но мне все равно. Я подаюсь к нему и шепчу то, что должна была сказать уже очень давно, очень-очень давно.