Книга Собственность Верховного бестиара, страница 61 – Марина Эльденберт

Будучи новостью номер один во всех сплетнях двора.

Скажи мне кто-то раньше, что я на такое соглашусь, добровольно, ни за что бы не поверила. Сейчас же мне было просто все равно. Я и сама не смогла бы отказаться от наших прогулок по городу, по самому центру столицы. Когда мы шли по вымощенной крупными отполированными камнями площади или по закованной в гранит набережной. Где, тщетно пытаясь освободиться из гранитных оков, пенилась и билась о них река, так не похожая на вольную, лесную. Когда мы спускались по ступенькам к самой воде, жадно пожирающей летний закат, а Богдан смотрел на меня, улыбался, и в лучики собиравшихся у его глаз морщин втекало теплое закатное солнце. Оно же путалось в его волосах, и я разрешала себе вольность – запустить в них пальцы, затянутые в кружевную перчатку. Он перехватывал мою руку и целовал запястье, невероятно нежно, но в то же время многообещающе. Все это создавало иллюзию бесконечного счастья. Счастья, нарушить которое не сможет никто и ничто.

Когда Богдан не мог сопровождать меня на прогулку, это делал один из его приближенных. Главный из его пятерки бестиара, Дмитрий. Этот молодой мужчина (как, впрочем, и все сопровождающие Богдана) был одним из немногих, кто смотрел на меня уважительно и спокойно. Без желания поддеть хотя бы взглядом, без фривольных подмигиваний.

Поэтому сейчас я крайне редко оставалась одна. Романов читала уже значительно меньше, меня полностью захватил мой собственный. Готовилась к экзаменам и собиралась на встречу с Марикой. Богдан разрешил ее по моей просьбе, за несколько дней до курсовых испытаний в академии.

В день встречи с Марикой сопровождать меня должен был Евгений, Дмитрий рано утром уехал с Богданом. Я помнила только, что он поцеловал меня в губы, сонную, и сообщил об этом.

— Что-то серьезное? – Тут же встревожилась я, открывая глаза.

Я знала, что он занимается каким-то непонятным уснувшим месторождением – Богдан рассказывал мне о нем, как и о том, что там происходят странные волнения силы. Сейчас же только покачал головой и улыбнулся:

— Ничего серьезного, просто важное дело. Спи, моя радость. – Пальцами он скользнул по моей щеке в легком успокаивающем жесте, и я поверила. Поэтому почти сразу снова провалилась в сон, напоследок услышав: – Увидимся вечером.

После завтрака мне помогла собраться моя постоянная (подумать только!) камеристка, Василий куда-то убежал по делам, а я, дожидаясь Евгения, прогуливалась по кабинету Богдана. Здесь все было строго, темно-синий цвет, цвет ночного неба, подчеркивала платина, затесавшаяся в обивке мебели, подлокотниках, ручках дверных шкафов. Выбивались разве что крепления для хтианов, деревянные, и я подошла к ним. Коснулась кончиками пальцев, повторяя форму опасного оружия. Провела по лакированной дорожке к самому центру, когда открылась дверь.

— Доброе утро! Я готова… – повернулась с улыбкой, и она застыла у меня на губах. Потому что на пороге кабинета Богдана стоял Михаил.

От неожиданности я сделала шаг назад. От неожиданности и от животного, панического, нахлынувшего на меня удушающей волной страха. Это длилось мгновение, но это было сильнее меня, а Михаилу дало очередное преимущество. Шагнув в кабинет, он запер за собой дверь – так, словно был здесь полноправным хозяином, а после начертил руны в воздухе. Руны тишины. Я их запомнила и, хотя рунная магия подвластна только бестиарам, могла бы воспроизвести узоры на память. Богдан частенько чертил их, когда не хотел, чтобы нас слышали ночью.