Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 149 – Марина Эльденберт

— Они правда очень хотят видеть тебя, Алина.

— И давно они этого захотели? – Мне не давали покоя обида и боль, потому что я помнила письмо отца после известий о том, что я остаюсь при Михаиле. Помнила, что ни брат, ни сестра не писали мне.

Об этом я и сказала Богдану.

— А теперь вспомни, что я о тебе думал, – произнес он. – Вспомни, как я себя чувствовал. Твои близкие тоже поверили в то, что ты нам показала, Алина. Ты заставила весь мир поверить в то, что ты с ним заодно.

— Я считаю, что даже если весь мир был против, мои близкие должны были меня поддержать!

— Если бы ты им это позволила, – он взял мои руки в свои. – Но ты не позволила. Ни им, ни мне. Просто дай себе и своим родным возможность все исправить.

Я понимала, что он прав, но все равно упиралась. У меня начались слезливые дни и дни, когда меня отчаянно тошнило: беременность давала о себе знать. Но все же, именно благодаря Богдану и нашему с ним разговору, я согласилась на эту встречу.

Отец, Даша и Тим тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Собравшись в малой гостиной, светлой, в белых тонах, тоже украшенной к зимним праздникам, мы молча сидели и пили чай, пока, наконец, отец не сказал:

— Мне очень жаль, дочка. Очень жаль, что я поверил в такую правду. Прости меня за те жестокие слова…

На этом я заревела в три ручья, перепуганные брат и сестра бросились меня утешать, отец тоже забегал, и, пока они все в три голоса просили прощения, я ревела все горше и горше. Происходящее с моим телом и чувствами сложно было описать словами, я буквально захлебывалась слезами, поэтому Даша убежала позвать на помощь.

Правда, когда в гостиную влетел Богдан, я уже успокоилась и просто хлюпала носом. Только когда он подошел, сел рядом и взял мои руки в свою сильную ладонь, а второй рукой обнял, я смогла говорить нормально. Не всхлипывая через каждое слово.

Только тогда мы смогли нормально поговорить и нормально объясниться, а под конец я даже попросила позвать Снежану и познакомила ее с дедушкой, дядей и тетей. Хотя, глядя на моих молоденьких брата и сестру, называть их дядей и тетей было смешно, но как есть.

Я узнала, что у Тима в Талминбурге есть девушка, за которой он ухаживает уже год, а Даше нравится молодой человек, работающий в пекарне. Узнала, что отец так и не смог забыть маму и полностью посвятил себя садовническому мастерству, что к нему обращаются самые именитые аристократы для оформления их садов и парков и консультаций по уходу за ними. Мы много говорили в эти дни, и я больше не плакала.

Даже когда Богдан сделал мне предложение.

Даже когда отец пожимал ему руку и говорил, что будет счастлив вести меня к алтарю.

Я начала понемногу читать книги по изначальной – те, что были подарены нам в знак мира, и те, что были найдены в архивах Лазовии. Богдан обещал, что будет лично меня тренировать, и единственное, что немного омрачало мое счастье сейчас – это близнецы. Матвей и Мирон, а точнее, их состояние.

Близнецы, с того самого дня как узнали, что Анна и Богдан перестанут быть мужем и женой, ходили понурые. Если раньше, с минусовой магической искрой я могла чувствовать их грусть отдаленно, то сейчас, с изначальной, меня накрывало чувствами мальчиков круглосуточно. Дело не ограничивалось нашими встречами в столовой или на прогулках, я словно настроилась на них и постоянно ощущала эту печаль и тревогу.