Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 25 – Ирина Манаева

— Идём за мной, — решает она резко. Разворачивается, не дожидаясь согласия.

— Альта Тиэррис, мы с дороги, — пытается возразить Валар. — Она устала, ей нужно поесть, согреться и…

— Я сказала — идём, — голос Хольц не повышается, но становится таким, что спорить с ним невозможно. Это голос человека, привыкшего, что его слушаются не потому, что боятся, а потому что знают цену неповиновению.

Делаю шаг следом, и только сейчас замечаю то, что всё это время было под её накидкой: существо размером с крупную кошку, но с телом, похожим на вытянутого горностая, покрытого короткой серебристо-чёрной шерстью. У него шесть лап: передние тонкие, с длинными пальцами, задние мощнее. Хвост раздваивается на конце, словно язык змеи. А глаза прозрачные, почти бесцветные, как лёд над глубокой водой.

Он поднимает голову и смотрит на меня, не моргая.

«Ашкай, кто это?»

Фамильяр, конечно же.

«Но почему он такой странный?»

Потому что кармический. Считается, если в прошлых жизнях маг совершил злодеяние, повлекшее за собой смерти, в будущем ему даётся кармический фамильяр.

Странный зверь медленно поднимается, подходит ближе, обходит меня кругом. Его нос почти касается подола моей одежды, потом он вдруг замирает и тихо, почти неслышно щёлкает челюстями.

— Чует, — бросает Тиэррис через плечо. — Значит, не пустая.

Существо возвращается к ней, легко взбирается по меху, устраивается на плече, обвивая шею раздвоенным хвостом. Сидит, как украшение, но я знаю: это не украшение. Это сторож, судья, палач, если понадобится.

— Если ты лжёшь, — добавляет Хольц, не оборачиваясь, — он скажет мне первой.

Она идёт дальше по коридору, и мне ничего не остаётся, кроме как последовать за ней. Сердце колотится, лицо всё ещё немеет от холода, но теперь это уже не важно.

Я пришла в Ледяной Креп, и меня приняли не как гостью, а как загадку, которую собираются разобрать по частям.

Коридоры Ледяного Крепа узкие, вытянутые, как трещины во льду. Камень здесь тёмный, отполированный тысячами рук и лет, стены местами блестят, будто их не раз лизало пламя. Мы идём быстро, слишком быстро для человека, который несколько суток провёл на ветру и шатается от усталости.

Люди расступаются молча. Не кланяются, не отворачиваются, просто уходят с пути, прижимаясь к стенам, чтобы пропустить альту и меня. Интересно, что по регалиям Акриона, я более титулована по сравнению с Тиэррис Хольц, но говорить о том, чья жена, не намерена.

Взгляды каторжников цепкие, оценивающие. Кто-то смотрит с безразличием, кто-то с надеждой, другие — с подозрением, а некоторые — с особым интересом.

Когда начинаем спускаться, помещает мысль, будто меня ведут в казематы. Да уж, стоило сражаться с непогодой, монстрами и нелюбовью нелюдима, чтобы добраться до собственного заточения.

Тело тяжёлое, будто налитое свинцом. Ноги гудят, пальцы, наконец, согрелись, как и всё остальное, но продолжают ломить болью. Хочется сесть, а лучше лечь, просто закрыть глаза хоть на минуту. Но я иду, потому что здесь я скорее враг, чем друг, пока не докажу обратное.

Мы проходим мимо приоткрытой двери, откуда тянет знакомым, почти родным запахом: сушёные травы, горечь корней, дымок смолы. Полагаю, это лекарская. Но вряд ли Хольц притащила меня сюда, чтобы кто-то меня осмотрел. Да и, исходя из новостей, теперь на сотню приговорённых сейчас ни одного врачевателя. Выходит, меня намерены экзаменовать. Притормаживаю, рассчитывая, что мы добрались до цели.