Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 115 – Ирина Манаева

— Но как, Мейя?

И я рассказываю ему то, что знаю сама.

— Выходит, теперь ты — хозяйка Северных земель? — медленно, с лёгкой хрипотцой в голосе спрашивает он.

Я подхожу к нему вплотную, кладу ладони на грубую шерсть его плаща, чувствуя под ней быстрое, сильное биение его сердца, поднимаю голову, встречаясь с его взглядом.

— Разве важно кто, мой муж? — шепчу, поглаживая его по лицу. — Я всегда буду стоять за тобой. Моя сила, этот замок — всё это лишь наша опора, Эрвейн. Твоя и моя.

В его глазах вспыхивает жар, вытесняя и удивление, и вопросы. Он судорожно выдыхает, обхватывает моё лицо горячими ладонями и впивается в мои губы поцелуем: жадным, властным и одновременно полным отчаянной нежности. Отвечаю ему со всей страстью, приоткрывая губы, позволяя ему углубить поцелуй, от которого мгновенно кружится голова.

Мы забываем о замке, о Северных землях, обо всём мире. Эрвейн сбрасывает с себя тяжёлый меховой плащ. Прямо на каменный пол летят принесённые нами пледы, образуя мягкое, тёплое ложе. Его сильные руки нетерпеливо расправляются с застёжками моей походной одежды, стягивая её слой за слоем, пока холодный воздух не касается моей разгорячённой кожи.

Он опускает меня на меха, нависая сверху и отстраняется лишь на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза. В его тёмном, почти чёрном сейчас взгляде плещется столько обожания и любви, что на глаза наворачиваются слёзы.

— Моя Мейя, — хрипло шепчет он, и это звучит как молитва. — Моя невероятная, невозможная Мейя.

Каждое случайное прикосновение его пальцев к моей коже отзывается внутри сладкой дрожью. Воздух в замке тёплый, согретый пульсирующей магией стен, но меня бросает в жар совсем от другого.

Прижимаюсь ладонями к его широкой обнажённой груди. Под моими пальцами бугрятся литые мышцы, испещрённые старыми шрамами — летописью его сражений, его боли, его тяжёлой жизни до меня. Медленно веду кончиками пальцев по самому длинному рубцу под рёбрами, затем наклоняюсь и мягко целую эту бледную линию.

Эрвейн издаёт глухой, рваный стон. Его руки обвивают мою талию, притягивая вплотную к себе, и мы снова сливаемся в поцелуе.

Смотрю снизу вверх на его сосредоточенное, прекрасное лицо. Он нависает надо мной, опираясь на локти, чтобы не раздавить своим весом, и его взгляд скользит по моему обнажённому телу, заставляя кожу гореть. В его глазах нет ни капли той дикой, неконтролируемой похоти, которая пугает — только безграничное восхищение и глубокая, всепоглощающая любовь.

Он наклоняется, и его губы начинают свой медленный, сводящий с ума путь. Он целует каждую родинку на моей шее, задерживается у яремной впадины, где бешено бьётся мой пульс. Лёгкая колкость его небритого подбородка царапает чувствительную кожу, доводя до дрожи, от которой выгибается спина. Зарываюсь пальцами в его густые, чуть влажные от пота тёмные волосы, тихо призывая его имя, моля не останавливаться и одновременно прося о большем.

Его поцелуи спускаются ниже, к ключицам, к груди. Каждое прикосновение его губ, каждое движение языка — как разряд чистой магии, куда более древней и мощной, чем та, что восстановила этот замок. Я растворяюсь в нём, чувствуя себя бесконечно любимой, желанной, защищённой. Он изучает моё тело так, словно это самая важная карта в его жизни, словно боится пропустить хоть один клетку. Его руки, сильные и надёжные, гладят мои бёдра, талию, скользят по изгибу спины, заставляя меня извиваться на мехах в сладкой агонии предвкушения.