Книга В паутине предательств, страница 164 – Адриана Максимова

Кордия осушила кружку до дна, хотя жажда уже не была такой уж сильной: просто она хотела потянуть время. Лейф терпеливо ждал, глядя на нее. Да что ему от нее надо? Поставив пустую кружку на стол, вытерла губы тыльной стороной ладони. Старая тряпка, исполняющая роль повязки, царапнула ей нос. Пересилив себя, она подошла к Лейфу. Он поднялся и, подхватив ее за талию, усадил на стол.

— Ты сума сошел! – воскликнула она. – Шов же разойдется!

— Неужели ты за меня переживаешь? – усмехнулся Лейф.

— Заново все делать не хочется, – хмуро ответила Кордия, и это было почти правдой. – Не обольщайся, ладно?

— Как скажешь, – равнодушно ответил Лейф и, взяв ее за руку, стал разматывать тряпку, скрывающую культю. Кордия перестала дышать. Ей хотелось крикнуть, чтобы он не смел этого делать, но она не смогла: язык не слушался ее. Она чувствовала на своей коже теплые пальцы Лейфа и едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Ей не хотелось видеть то, что она изо всех сил игнорировала. Тряпка упала на пол, и Лейф нежно положил ее руку себе на ладонь. Кордия краем глаза посмотрела на нее и спешно отвела взгляд. – Зачем ты это сделала?

— Чтобы спасти тебя, – устало ответила Кордия и опустила голову.

— А это? – Лейф коснулся пальцем кончика ее изуродованного уха.

— Джулиан умирал, и я… я хотела ему помочь, – прошептала Кордия и шмыгнула носом.

— Спасением чьей жизни обязан этот шрам? – спросил Лейф, проведя пальцем по ее шее и спускаясь к ключице.

— Бальтазара, – беззвучно произнесла Кордия. Она хотела оттолкнуть Лейфа и спрыгнуть со стола, чтобы избежать этого разговора. Ей слишком больно было признавать, что она бесталанна как целительница, а значит, никогда не сможет стать чародейкой. Поняв это, Лейф взял ее за плечи, удерживая на месте.

— А теперь объясни мне, для чего ты уродуешь себя! – потребовал он, глядя ей в глаза.

— Да потому что по-другому у меня не получается! – крикнула ему в лицо Кордия. Она дрожала всем телом, и сердце, казалось, вот-вот выскочит у нее из груди. Пальцы Лейфа еще сильнее стиснули ее плечи, почти до синяков. – Я не могу никого исцелить, пока не причиню себе боль, не пожертвую чем-то!

— Но почему? Тебя не научили? – строго спросил Лейф. – Или ты сама не понимаешь?

— Я уничтожила две деревни, – вздохнула Кордия. – Я не имею права исцелять.

Лейф привлек ее к себе, и она спрятала лицо у него на груди. Ей не хотелось плакать при нем, но слезы сами катились из глаз и впитывались в ткань его рубахи. Он провел рукой по спине девушки и поцеловал ее в макушку. Ближе притянул к себе, она удивилась его ласке и тут же насторожилась. Он играл с ней, но чего хотел добиться этой игрой?

— Расскажи мне все, – чуть отодвинув Кордию от себя, попросил Лейф и, взяв ее за подбородок, посмотрел в глаза. – Будь откровенна со мной. Ты ведь знаешь, что ближе меня у тебя никого нет.

Кордия облизала соленые от слез губы, сморгнула влагу с ресниц и позволила себе глядеть в темные глаза мужа. Он был прав: ближе него в ее жизни никого не было. Но эта была не та близость, которая наполняет силой, а та, что забирает последнее, оставляя после себя пепелище надежды.

— Ты ведь мне веришь? – спросил Лейф, когда молчание девушки затянулось. Большим пальцем он стер с ее щек мокрые дорожки слез и отвел на спину спутанные волосы.