Книга Дочь его врага, страница 59 – Виктория Богачева

Поэтому я покинула спальню и направилась в кабинет Эшворта. Стояла уже глубокая ночь, и усталость наваливалась на тело тягучими, ровными волнами. В приемной было, разумеется, пусто, и из приоткрытой двери кабинета узкой полосой падал свет на каменный пол под моими ногами.

Я подошла, занесла руку, чтобы постучать, и замерла. Через щель я увидела Эшворта. Он сидел за столом, без рубашки, повернувшись к двери левым боком. Повязка на ране белела свежей тканью. Но смотрел он не на нее.

Он смотрел на предплечье. На метку долга жизни, которая даже отсюда казалась воспалённой: тёмная, набухшая, с красными краями, словно ожог, который никак не заживает. Перед ним на столе стояла открытая баночка с мазью, и он пытался нанести её на метку.

Метка болела из-за меня. Горела из-за меня. Из-за того, что дознаватели были рядом, из-за того, что завтра мне зададут вопросы, на которые я не смогу ответить.

Я постучала.

Эшворт вскинул голову. Увидел меня в дверях и потянулся к рубашке, набросил на плечи, но надевать не стал. Рукава свисали вдоль тела, и метка на предплечье оставалась открытой. Я вошла и закрыла за собой дверь.

— Садись, — сказал он. — У нас мало времени.

Я села в кресло напротив. Кабинет был освещён одним-единственным светильником на столе, и тени ложились на лицо Эшворта так, что шрам через бровь казался глубже, а скулы — острее.

— Утром начнутся допросы, — он сразу же перешел к делу. — Мартенс будет работать по стандартному протоколу. Сперва преподаватели, потом адъютанты, потом курсанты. Как мой адъютант, ты будешь одной из первых.

Метка на его предплечье пульсировала. Я видела это даже при тусклом свете: кожа вокруг неё чуть вздрагивала в такт, как будто под ней билось отдельное маленькое сердце.

— Что они будут спрашивать? — я заставила себя сосредоточиться на разговоре.

— Всё. Откуда ты, кто тебя назначил, почему, когда, при каких обстоятельствах. Где ты была во время нападения, что видела, что делала. Знакома ли с кем-то из нападавших. Получала ли за последнее время подозрительные послания.

Последнее слово повисло в воздухе. Я сглотнула, но не отвела взгляд.

— Отвечай коротко. Не додумывай, не объясняй лишнего. Если не знаешь — говори, что не знаешь. Если вопрос покажется ловушкой — проси повторить. Это даст тебе несколько секунд на размышление.

Он говорил деловито, без эмоций, как инструктор перед экзаменом.

— Мартенс — маг? — спросила я.

— Да. И сильный. Она почувствует, если ты солжёшь. Дознаватели её уровня улавливают колебания магического поля вокруг допрашиваемого.

Мой взгляд снова скользнул к его предплечью. Метка потемнела ещё сильнее за последние несколько минут, пока мы разговаривали. Как будто сам факт обсуждения завтрашнего допроса усиливал угрозу.

— Перестань на неё смотреть, — резко бросил Эшворт.

— Она стала хуже, — я не послушалась.

— Она станет ещё хуже завтра, когда ты сядешь перед Мартенс.

Я прикусила язык, чтобы не ответить.

— Придерживайся своей легенды, — продолжил Эшворт. — Ты дальний родственник моей семьи, адъютантом назначен по моему личному решению. Это всё, что ты знаешь. Если спросят подробности про семью: отец умер, мать умерла, воспитывался у кузена. Чем меньше деталей, тем лучше.

— Могут ли они использовать магическое сканирование? — спросила я, затаив дыхание.