Книга Дочь его врага, страница 58 – Виктория Богачева

Эшворт повёл их вниз, к подвальным хранилищам. Гронер шёл рядом с Мартенс и давал пояснения, которых она не просила. Я замыкала процессию и молчала.

В хранилище Мартенс остановилась на пороге и нахмурилась.

— Здесь убирались, — это не был вопрос.

— Разумеется.

— Физические следы уничтожены.

— Магический след остался, — возразил Эшворт спокойно. — Каждое боевое заклинание оставляет след в магическом поле, как вы прекрасно знаете. Все это осталось нетронутым.

Мартенс посмотрела на него, потом на стены. Достала из кармана небольшой артефакт, — плоский, матово поблёскивающий диск — и провела им вдоль ближайшей стены. Диск засветился, и по его поверхности побежали мелкие символы.

— Действительно, — сказала она, и я не смогла понять, довольна она или разочарована. — Магический фон богатый. Можно работать.

Молодой светловолосый дознаватель начал делать записи прямо на ходу.

Я стояла у входа и наблюдала. Эшворт со скрещёнными на груди руками и коротко отвечал на вопросы Мартенс. Как она ни пыталась, не могла вытянуть из него предложение длиннее нескольких слов.

— И все же вы напрасно приказали провести здесь уборку, — наконец, она решила вновь вернуться к этому вопросу.

Оглядывая хранилище, она недовольно поджимала губы.

— Кто-то может счесть это уничтожением следов.

— Я напомню вам, госпожа старший дознаватель, что Академии императорским указом предоставлена огромная свобода во внутренних делах. Потому я имел полное право принять такое решение. И отдать курсантам соответствующий приказ.

— О, мой дорогой господин ректор, я не оспариваю ваше право приказывать, — сладко улыбнулась Мартенс. — Я лишь говорю, как оно может быть истолковано.

— О, да, — как-то желчно хмыкнул Эшворт. — В этом-то уж я не сомневаюсь.

Женщина недовольно покачала головой, но бессмысленный спор прекратила и отошла к одному из своих коллег.

Стоило ей отвернуться, и ректор накрыл правой рукой левое предплечье. Почти незаметно и очень быстро. Потер, нажал и отпустил. На том месте горела метка долга. И, кажется, сейчас она причиняла ему особенно сильную боль, раз он не мог больше сдерживаться.

Мне вновь грозила опасность. Конечно, исходила она от имперских дознавателей, которые в любой момент могли поинтересоваться, кто такой адъютант Фальк и откуда он взялся.

Обход занял несколько часов и закончился глубоко за полночь. Мартенс осмотрела оба хранилища, подвальные тоннели, через которые проникли нападавшие, коридоры, где шёл бой. В каждом месте она задавала одни и те же вопросы: кто обнаружил, кто первым прибыл, кто отдавал приказы, какие заклинания использовались.

Когда мы вернулись на первый этаж, было уже очень поздно. Эшворт распорядился отвести дознавателей в гостевое крыло. Прощаясь, Мартенс на секунду задержала на мне взгляд.

— Ваш адъютант тоже участвовал в отражении нападения?

— Да, — ответил Эшворт. — Фальк был со мной в подвале.

— Прекрасно. Со всеми свидетелями мы побеседуем завтра.

Когда дознаватели ушли, Эшворт некоторое время простоял в коридоре, глядя им вслед. Потом потёр предплечье, уже не скрываясь, и пошёл к себе в кабинет, не сказав мне ни слова.

Но не успела я вернуться в спальню, как меня догнала записка от ректора с требованием зайти к нему.

Сперва я вспылила: почему нельзя было позвать сразу же? Но потом поняла, что он мог опасаться пристального внимания имперских дознавателей. Я и сама чем дольше думала об этой Мартенс, тем отчётливее ощущала исходящую от неё опасность.