Книга Дочь его врага, страница 38 – Виктория Богачева

— Ясно, — фыркнула я.

Примерно через четверть часа начали собираться гости. Мужчины, ровесники ректора, большинство в военной форме с наградами и нашивками, что говорили о выслуге и чинах. Бывшие курсанты, которые стали военачальниками и советниками. С некоторыми Эшворт обменивался крепкими рукопожатиями, некоторых хлопал по плечу, а кому-то даже искренне улыбался.

Я стояла у стены с графином в руке и старалась быть незаметной. Первый адъютант стоял у противоположной стены и делал то же самое. Друг на друга мы подчёркнуто не смотрели. Я ожидала от него очередной мерзости и потому собиралась держаться как можно дальше. Не хотелось бы, чтобы из-за его подножки или толчка я уронила кубок на чью-нибудь сиятельную макушку. Эшворт точно не обрадуется такому.

Когда все расселись, разговоры потекли, как и следовало ожидать, о последних новостях.

Война на северной границе, перестановки в гарнизонах, повышения и отставки. Я подливала вино и слушала вполуха, пока не прозвучало имя, от которого я чуть не выронила графин.

— ...а что Блэкмор? — спросил грузный мужчина, сидевший по правую руку от Эшворта. — Нашли его?

— Нет, — ответил кто-то с другого конца. — Как в воду канул. Стража прочесала все западные провинции. Ничего.

— Неудивительно, — грузный мужчина покачал головой. — Рихард всегда умел исчезать. Помните Кельнскую кампанию? Его полк трое суток считали уничтоженным, а он вышел из леса с двумя третями личного состава и вражеским знаменем.

Кто-то хмыкнул.

— Одно дело — исчезнуть от врага, другое — от собственного императора, — заметил худощавый мужчина напротив. — Долго не пробегает. Рано или поздно всплывёт.

— А камень? — спросил грузный.

— А камень — это проблема посерьёзнее Блэкмора, — сказал худощавый, понизив голос. — Без него встали все наследственные дела. Совет в тупике...

Я стояла с графином и не дышала. Рука, державшая горлышко, побелела от напряжения.

— Конрад, — грузный повернулся к Эшворту. — Ты ведь знал его, верно? Служили вместе, если не ошибаюсь?

— Служили, — ответил он коротко, сквозь зубы.

— И? Что думаешь?

Эшворт сделал глоток и поставил бокал на стол.

— Думаю, что его схватят и осудят, как того требует закон, — произнёс он, ни на кого не глядя.

— Пугающий он всегда был, Блэкмор, — протянул кто-то из дальнего конца стола. — Себе на уме. Талантливый, спору нет, но...

— Жёсткий, — подхватил худощавый. — Помните, Конрад, ту историю с вашим взводом? На северной границе?

Эшворт молчал, никак не поощряя, но худощавый мужчина не понял намёка и продолжил говорить.

— Блэкмор тогда возглавлял командование... Отправил ваш взвод в ущелье, прикрывать левый фланг. А потом отдал приказ об отступлении основных сил и не предупредил прикрытие. Из тридцати человек вернулись четверо. Или пятеро?

— Четверо, — поправил кто-то.

— Да, четверо. И Конрад среди них, — грузный покачал головой. — А Блэкмор потом получил за эту операцию орден. Общая победа, видите ли. Потери в рамках допустимого...

— Там ещё брат твой был, Конрад, верно? — негромко спросил худощавый. — Младший?

Бокал в руке Эшворта замер.

— Довольно, — жёстко отрезал он.

И все замолчали, словно разом лишились голосов. Я перехватила несколько укоризненных взглядов: кто-то осуждал грузного и худощавого мужчин за излишнюю болтливость. Я же стояла, словно меня по голове ударили, и в ушах у меня раздавался странный звон. Никогда... никогда прежде я не слышала ни о чём, что обсуждалось за столом.