Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 39 – Елена Архипова

И тут ее осенило… Господи, ну какая же она идиотка! Да не один мужчина не помнит эту старую песню про желтые тюльпаны! Песню!! Это даже не примета!

Он ведь сам к ней приехал, поговорить хотел, а она…

Она сама всё разрушила, потому что не рассказала ему правду. Потому что боялась, что он, такой успешный и красивый, не захочет быть с женщиной, у которой такое прошлое.

Дура. Какая же она дура…

Марьяна достала с антресолей сразу три вазы, расставила в них цветы и села за стол.

Вдох, выдох и открыла папку, что передал ей Васильев.

Фотографии, копии документов, показания.

Фото Кривоноса. Её взгляд задержался на этом фото. Вот он, урод, который лишил её невинности в восемнадцать лет. Больно, против её желания, не особо церемонясь и меньше всего стараясь сгладить её боль.

Он смотрел на неё с цветной глянцевой бумаги и точно так же улыбался своей фирменной улыбкой. Сейчас ему за пятьдесят, респектабельный, уверенный в себе, успешно делающий карьеру в политике. Прямой уверенный взгляд, седина на висках, едва заметный шрам на лбу. О! Вот его она ему оставила. Там, в душевой, чьей-то железной мыльницей.

У Марьяны перехватило дыхание, казалось, она и сейчас чувствует его руки на своей груди и маты после того, как она рассекла ему кожу острым краем.

Нет! Отступать нельзя. Хотя бы ради той девочки, чья сестра смогла дозвониться в студию.

— Решено. Я завтра пойду в полицию. И будь что будет.

А потом, когда всё закончится… может быть, тогда она сможет объясниться с Мишей. Если он захочет слушать.

Она взяла телефон и написала сообщение. Долго набирала, стирала, снова набирала. В итоге отправила: «Миша, я никогда не собирала на тебя информацию. Прости, что не сказала раньше, но это касается не тебя, а моего прошлого. Когда захочешь поговорить – я готова рассказать тебе всю правду о себе».

Отправила и замерла, глядя на экран телефона и гипнотизируя две маленькие галочки в нижнем углу сообщения. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, легкие начало жечь от нехватки кислорода – она забыла дышать, ожидая, прочитает он или нет.

А Фролов крутился в кровати, пытаясь если не уснуть, так хотя бы найти удобное положение, когда его телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, пиликнул входящим сообщением.

Потянулся, будучи уверенным, что это Савва уже собрал запрашиваемую им инфу.

Открыв входящие, не поверил собственным глазам – Марьяна.

“Не тебя… Моё прошлое…”

Что за прошлое? Он же уже всё о ней знает! Что там такого в её прошлом, чтобы привлекать детектива?

Он хотел сразу набрать её, спросить, потребовать объяснений. Но пальцы застыли. А что, если это очередная уловка? Если она пытается его разжалобить?

Он отложил телефон и уставился в потолок.

Чёрт бы побрал эту жизнь!

Черт бы побрал эти подозрения!

И черт бы побрал эту проклятую неизвестность.

Они оба не спали в ту ночь. Город за окном жил своей жизнью, где-то смеялись, гуляли, пускали фейерверки. А двое людей, которые могли бы быть счастливы, лежали каждый в своей постели и думали друг о друге, разделённые стеной непонимания и гордости.

Глава 18

Михаил, промучившись до рассвета, встал, выпил кофе и вдруг понял, что не может сидеть сложа руки. Несмотря на ранний час, набрал Цербера. Тот ответил приглушенно, словно бы боялся кого-то разбудить.