Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 35 – Елена Архипова

— Мне жаль, что я в тебе ошибся.

Слова сочились ядом обиды. Он ударил кулаком по косяку со всей дури и вышел вон.

Дверь за собой закрыл сам. Спокойно и даже почти бесшумно, несмотря на то что внутри всё клокотало от обиды и злости.

Чтобы успокоиться и никого по дороге к машине не покалечить, Михаил пошел вниз пешком, а не на лифте.

Он спускался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и в голове у него билась одна мысль: ну почему? Почему опять? Только показалось, что нашёл что-то настоящее – и снова нож в спину.

А Марьяна так и осталась стоять посреди комнаты с желтыми тюльпанами в руках. Слёзы уже бежали по щекам, капали на лепестки. Она перевела взгляд на телефон, потом на дверь, в которую он вышел.

— Дурак… – прошептала она в пустоту. – Какой же ты дурак. Это не про тебя… Ну как я тебе, такому шикарному, расскажу-то это всё?

Марьяна опустилась на диван, бережно положила цветы рядом и взяла телефон.

Она сидела на диване, сжимала в руках телефон, и смотрела на жёлтые тюльпаны, которые так и остались лежать рядом. Несколько бутонов отломились, когда Миша сжал её запястье, и теперь они валялись на полу – такие же беззащитные, как и она сама.

Слёзы уже высохли, осталась только пустота и противная дрожь в пальцах.

"Дурак… Какой же ты дурак", – крутилась в мозгу, как на заезженной пластинке, всего лишь одна фраза.

Но в глубине души она понимала: откуда ему знать, что детектив собирал информацию не на него, а на прошлое.

Пальцы дрожали, когда она набирала ответ детективу: “Давайте сегодня. Встретимся через час. У вас в офисе”.

Она должна закрыть эту страницу в своей биографии. Раз и уже навсегда. А Миша… Миша найдет себе другую женщину, зачем ему рядом такая, с изуродованной душой?

Глава 16

Её прошлое, которое она так хотела закопать навсегда.

На человека, который когда-то украл у неё то немногое, что было у девочки из детдома – веру в любовь и нормальные отношения. И право на счастливую жизнь.

Марьяна резко поднялась, подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на себя. Раскрасневшиеся щеки, опухшие глаза, растрепанные волосы. Красавица.

Интересно, что Миша нашёл в ней такого? Наверное, ничего. Теперь уж точно ничего.

Она взяла сумку, телефон, накинула кардиган и вышла, даже не взглянув на тюльпаны.

Сидя за рулем, глядя на мелькающие огни вечернего города, она пыталась унять дрожь. Мысли прыгали как сумасшедшие: то возвращались к Мише, к его холодному взгляду и словам, сочащимся ядом, то уходили в тот ужасный вечер, когда она была ещё совсем юной девушкой в детском доме.

Она не любила это вспоминать.

Заставляла себя забыть тот вечер.

А ведь он должен был стать незабываемым…

Он и стал…

Эта гнида всё сделал “по уму”, чтобы его не посадили. Это случилось в день её восемнадцатилетия, в душевой.

Марьяна уже почти справилась, переступила, стала забывать – психолог, к которому её всё-таки уговорила снова начать ходить Алина, помогла.

Но когда пару месяцев тому назад она случайно увидела в новостях лицо того, кто надругался над ней, – всё вернулось. Оказалось, он теперь большой человек, бизнесмен, меценат, его показывают по телевизору, жмут руку губернаторы, он раздает интервью в прямом эфире.

И вдруг скандал. Какая-то девушка пробилась в прямой эфир и, прежде чем её отключили, успела выкрикнуть: