Онлайн книга «Изменил, Сибиряк? Признавайся!»
|
Но вот застрял. На целую, мать её, неделю! Утром приехали, а вечером этот фуршет долбаный. Спасибо Виталине – напомнила, что надо мне там мордой лица светануть. Вот заодно и Наташку обществу показать. Тем более что она за эти два года, что я не был у них, выросла в настоящую красавицу. Правильно Светлана за дочь переживала, нельзя такую красавицу одну в городе оставлять. Спасибо, опять же, Надежде, смоталась с нами до магазина, помогла девчонке платье правильное выбрать, потом уж и с волосами её они там колдовали. Наколдовали, еттитвою за ногу! Видел я, как эти акулы зубами на молодую кровь клацали. Нет, и Мерлин же ещё влезла. Этой-то вот как ещё надо в пустую черепушку вколачивать, что всё, разбежались мы. Дрессировала и приручала она меня, значит, ну-ну… Не хочет, значит, по-хорошему… Не понимает… Ла-а-адно-о-о… Ну Наталья, конечно, удивила… Надо же, удар она фирменный батин знает… Ну дает, девка!! Огонь! Правильно! Тут по-другому не выжить. Так, телефон в кармане, цветы в охапку, пошел. — Вы к кому? – услышал сразу на входе. Орлы из охраны встали в позу. Это они, конечно, зря-а-а… Не в том я сейчас настроении. Спасибо Мерлин, что б её!! Вычленил старшего и обратился к нему: — Костя, кажется? Парень коротко, по-военному, кивнул. — Мне к Марьяне Кирилловне. — Вас ждут? Ну что сказать, парни, видит Бог, я по-хорошему хотел… Цветочки положил там у них на столик, и пришлось объяснять по-быстрому, и что к Марьяне я, и что ждет она меня, и вообще – не мешайте людям личную жизнь налаживать. Не со зла, просто руки чесались, да и нервишки у меня после недельного воздержания и выебона Мерлин сдали. Ну вот такой я внезапный, когда злой. Не каменный ни хрена. Отмудохал двоих, пока Костик зайке моей звонил. Ничего, бойцам полезно, пусть форму держат, раз уж в охране стоят. Зато и у меня настроение поднялось. И главное, что меня пропустили. С уважением даже. Лифт сами для меня вызвали. Орлы! Цветочки сграбастал, галстук поправил и шагнул в кабину. Лифт. Пентхаус. Её этаж. Сердце колотится, как у комсомольца перед первой близостью. Еду, улыбаюсь уже во все тридцать два, представляю, как она сейчас дверь откроет… На площадку её этажа выходил, как на эшафот. Дожил под сраку лет и не знаю, как женщина моя сейчас себя поведет! Зайка моя стоит, встречает меня на пороге квартиры. Красивая, зараза, до умопомрачения. Глаза горят, руки под грудью сложила, а там, я тебе доложу, есть под чем складывать. В этом своём домашнем платье, в вырезе которого вообще всё, что надо, так и лезет наружу. Хороша, чертовка. Дар речи потерял на секунду от такой красоты. А она мне с порога: — Изменил, Сибиряк? Признавайся! Чего-о-о? Я аж споткнулся. Тюльпаны чуть не выронил. Ох, что за женщина! Вроде и улыбается, а вроде и кипятком тебя ошпарила. — Кто… изменил? – переспросил, как дурак. –Я? Тебе? И тут мозг включился. Да нет, не включился – заклинило. Потому что слово "Сибиряк" ударило в ухо, а в голове уже картинка: она с кем-то, пока меня нет. Она же называет меня по-всякому, но "Сибиряком" – никогда. — То есть, пока меня не было, – говорю, а голос у самого уже садится, рыком прорывается, – ты тут с каким-то сибиряком мне рога наставляла?! Перепутала? И вдруг, как разряд молнии в мой воспаленный мозг: “ СИБИРЯК! Она меня Сибиряком назвала. |