Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 35 – Рина Фиори

Сердце бешено колотится. Хватаю телефон, набираю номер. Долгие гудки кажутся вечностью.

Наконец, отвечает.

— Алло? — тихий, дрожащий голос.

Лоя…

— Лоя! Это я, Глеб. Где ты? С тобой все в порядке?

Молчание. Слышу только ее прерывистое дыхание.

— Лоя, пожалуйста, скажи что-нибудь. Я знаю, что ты не виновата. Я все выяснил. Это Настя и Рита… они тебя подставили. Я уволил их. И сообщил обо всем в полицию.

Снова молчание.

— Глеб… — наконец произносит она. — Зачем ты звонишь? Ты же мне не поверил…

— Поверил! Поверь мне, Лоя! Я был слепцом. Я был идиотом! Прости меня! Где ты? Я приеду.

— Не надо, — говорит она тихо. — Просто… оставь меня в покое.

— Нет! Я не оставлю тебя в покое! Скажи, где ты! Я должен увидеть тебя, сказать все в лицо. Умолять о прощении, если понадобится.

Слышу, как она всхлипывает.

— Я… я в парке. На скамейке у озера.

— Буду через десять минут.

Бросаю трубку и бегу к машине. Десять минут кажутся часами. Давлю на газ, проклиная каждый светофор.

Приезжаю в парк. Оглядываюсь. Вижу ее. Сидит на скамейке, сгорбившись. Подхожу, сажусь рядом.

Она не смотрит на меня. Просто смотрит на озеро.

— Лоя… Где ты была всю ночь? — спрашиваю обеспокоенно, обнимая девушку за плечи.

— Зачем ты приехал? — спрашивает, не поворачивая головы.

— Чтобы сказать, как я виноват. Чтобы попросить прощения. Чтобы сказать, что люблю тебя.

Вздрагивает.

— Не говори так… После всего, что случилось…

— Я знаю, что это трудно. Но это правда. Я люблю тебя, Лоя. И я был слеп, когда поверил в твою вину.

Она поворачивается ко мне. В ее глазах слезы.

— Ты… ты действительно так думаешь?

— Да. Я уверен. Настя… она просто одержима мной. Рита… завидовала. Они обе хотели разрушить твою жизнь. И почти преуспели.

Беру ее руку в свою. Она не отдергивает.

— Я уволил их обеих. Они больше не будут работать в медицине. Я прослежу за этим. И каждая получит наказание за свои действия, клянусь.

— Это уже неважно, — говорит Лоя тихо. — Важно то, что ты мне не поверил. Что ты сразу решил, что я виновата.

— Я знаю. Я понимаю. Я заслуживаю твоего гнева. Но я прошу тебя… дай мне шанс исправить свою ошибку. Дай мне шанс доказать, что я люблю тебя.

Снова молчание. Долгое, мучительное.

Наконец, она вздыхает.

— Я не знаю, Глеб… Мне нужно время. Чтобы все обдумать.

— Я подожду. Сколько угодно. Я готов ждать вечно.

Она слабо улыбается.

— Не вечно, — говорит, вздыхая. — Но какое-то время… наверное, стоит. А по поводу ночи… Я провела ее в больнице, где же еще, — грустно добавляет.

Крепче прижимаю девушку к себе. Никогда не отпущу. Никому не дам в обиду.

Сделаю все, чтобы мне поверила…

Солнце слепит глаза, отражаясь от гладкой поверхности озера. Ветер треплет волосы, и я ежусь, хотя Глеб обнимает меня крепко.

Он такой теплый, такой родной… и такой виноватый.

— Прости меня, Лоя, — шепчет, прижимаясь щекой к моей макушке. — Я идиот. Самый большой идиот на свете.

Его слова трогают, но боль предательства все еще сидит занозой в сердце.

Я провела ужасную ночь в пустой ординаторской, пытаясь понять, как человек, которого я начинала любить, мог так легко поверить в самую мерзкую ложь обо мне.

— Дело не только в том, что ты поверил им, — говорю тихо, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Дело в том, как быстро ты это сделал. Без колебаний. Без попытки разобраться.