Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 23 – Рина Фиори

Глеб хохочет, а затем… хватает еще одну горсть муки и мажет ею мои щеки.

Я не могу удержаться и тоже начинаю смеяться. Хватаю горсть муки и кидаю ее в Глеба.

Начинается настоящая мучная битва. Мы кидаемся друг в друга мукой, смеемся, уворачиваемся. Вся кухня покрыта толстым слоем белого порошка.

Но нам все равно. Мы словно дети, которые на миг забыли обо всех своих проблемах.

Наконец, обессиленные, мы останавливаемся, тяжело дыша. Смотрим друг на друга и снова начинаем смеяться.

— Вот это да, — говорю, вытирая муку с лица. — Теперь убираться придется долго.

— Зато было весело, — отвечает Глеб, его глаза сияют. — И потом, мы можем убираться вместе.

В его голосе звучит намек, и я чувствую, как щеки снова предательски вспыхивают.

— Пиццу все еще будем готовить? — спрашиваю, пытаясь сменить тему.

— Конечно, — отвечает Глеб, его взгляд становится серьезным. — Но сначала… нам нужно смыть всю эту муку. Вместе.

Он подходит ближе, берет меня за руку и тянет за собой в ванную.

В воздухе висит напряжение. Кажется, еще немного, и…

Телефонный звонок разрывает тишину. Соколовский вздрагивает.

— Да, — говорит он в трубку, его лицо мгновенно становится серьезным. — Слушаю… Понял. Будем через час.

Он кладет трубку и смотрит на меня.

— Кажется, наши планы изменились, — произносит с сожалением. — Придется отложить пиццу.

— Что случилось? — спрашиваю, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия чего-то нехорошего.

— Из лаборатории позвонили. В коробке что-то нашли. Сказали, нужно срочно приехать.

Я вздыхаю. Ну конечно. Какое уж тут веселье, когда на кону гораздо более важные вещи.

— Тогда поехали, — говорю, вытирая руки. — Пицца подождет.

И не только пицца…

Наспех умывшись от муки, мы мчимся обратно в лабораторию. Атмосфера в машине сгущается, как перед грозой. Глеб сосредоточенно смотрит на дорогу, губы сжаты в тонкую линию. Я же пытаюсь унять дрожь. Что они могли найти в этой злополучной коробке?

В лаборатории нас встречает тот же сухощавый мужчина в халате. Его лицо выглядит обеспокоенным.

— Глеб Владиславович, — здоровается он, — есть кое-что… необычное.

Он ведет нас в небольшую комнату, где на столе под яркой лампой лежит коробка из-под торта. Рядом — какие-то колбы, пробирки, графики.

— Мы обнаружили на коробке следы редкого химического вещества, — говорит мужчина, — Оно используется в некоторых… скажем так, не совсем законных фармацевтических препаратах.

Соколовский хмурится.

— И что это значит?

— Это значит, что кто-то мог использовать эту коробку для транспортировки или хранения этого вещества. Или же… вещество было добавлено в сам торт.

Я вздрагиваю. Ритка принесла нам этот торт. И если там действительно было что-то опасное…

Я всегда знала, что сводная — та еще гадина, но чтобы настолько!

— Можем ли мы узнать, что это за вещество? — спрашиваю обеспокоенно.

Мужчина кивает.

— Да, мы провели анализ. Это… модифицированный галлюциноген. Он может вызывать временные изменения в восприятии реальности, а также потерю памяти.

Соколовский сжимает кулаки.

— Поехали, — кивает мне, забирая у лаборанта результаты анализов.

Садимся в машину.

— Кому было нужно делать это с нами?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Но мы с тобой обязательно это выясним. Завтра. Сегодня второй раз появляться в клинике не стоит, вызовем подозрения.