Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 22 – Рина Фиори

Соколовский усмехается и отступает на шаг.

— Договорились. Тогда за дело?

Я киваю и иду следом за ним на кухню.

Кухня огромная, светлая, с кучей современной техники, назначение которой мне не совсем понятно.

— Продукты в холодильнике, — как барин, усаживается на стул.

Ладно…

В конце концов, я живу у него бесплатно, приготовлю еду в знак благодарности, это будет правильно.

— Так, что у нас тут? — бормочу, роясь в холодильнике. — Грибы, перец, помидоры, сыр… Отлично!

Соколовский прислоняется к кухонному острову, наблюдая за мной. Его взгляд обжигает, но я стараюсь не обращать внимания. Нужно сосредоточиться на пицце.

— Давай, помогу, — не замечаю, как босс оказывается за моей спиной. Вздрагиваю.

Мужчина забирает у меня продукты, а мне тем временем протягивает фартук.

Сам берет в руки нож и доску. Бросает на меня короткий, но какой-то слишком красноречивый, я бы даже сказала, острый взгляд.

Рассматриваю, как Соколовский ловко орудует ножом, нарезая овощи. Он сосредоточен и выглядит… привлекательно.

Ловлю себя на этой мысли и тут же одергиваю. Куда меня несет?

— Смотри не порежься, — говорю, стараясь придать голосу небрежный тон.

— Не бойся, — усмехается мужчина. — Я в хирургии не первый год.

Сама тем временем достаю их кухонного шкафчика ингредиенты для теста.

— Мука где? — спрашиваю, оглядывая полки.

Соколовский кивает в сторону высокой, узкой дверцы в напольном шкафу, которую я до этого приняла за часть декора. Открываю — точно, мука. Беру пакет и, поворачиваясь, нечаянно задеваю плечом столешницу. Белый порошок взлетает облаком, оседая на волосах и плечах.

— Ой! — вскрикиваю, отряхиваясь.

Соколовский хохочет, запрокинув голову. Его смех звучит неожиданно легко и раскованно, совсем не так, как в клинике.

— Да ты вся в муке! — говорит, подходя ближе.

— Очень смешно, — бурчу, пытаясь смахнуть остатки с лица.

Но Соколовский перехватывает мою руку. Его пальцы касаются щеки, оставляя белые разводы на коже.

— Дай я, — шепчет, наклоняясь ближе.

Его лицо совсем рядом, дыхание обжигает кожу. Замираю, не в силах отвести взгляд от его темных, манящих глаз. Соколовский медленно, почти невесомо, проводит пальцем по моей щеке, собирая муку.

— Здесь еще, — шепчет, касаясь пальцем уголка губ.

Сердце колотится в груди, как птица в клетке. Кажется, я забыла, как дышать. Соколовский смотрит на меня с каким-то новым, незнакомым мне огоньком.

— Знаешь… — его голос хриплый и тихий, — ты очень красивая, когда вся в муке.

Он снова проводит пальцем по моей щеке, и на этот раз я не отстраняюсь. Наоборот, прикрываю глаза, наслаждаясь этим неожиданным прикосновением.

— Глеб Владиславович… — шепчу, пытаясь собраться с мыслями.

— Глеб, — поправляет он, его палец перемещается на подбородок, слегка приподнимая его. — Зови меня просто Глеб.

Я открываю глаза и тону в его взгляде. Мир вокруг перестает существовать. Есть только мы двое и это странное, необъяснимое притяжение, которое возникло между нами.

Вдруг Глеб отстраняется. В его глазах появляется озорной блеск.

— Ну раз уж мы оба в муке… — говорит он с хитрой улыбкой, — то почему бы не добавить еще немного?

Прежде чем я успеваю что-либо понять, он хватает горсть муки и уверенно высыпает ее мне на голову.

— Эй! — возмущаюсь, но в голосе нет злости. Скорее, удивление.