Книга Княгиня Серебряная, страница 76 – Наталья Андреева

А еще были записи Лады. Ее дневник. Рокотов с интересом их прочитал и отметил очередную нестыковку. Воронцова писала грамотно и связно. У алкоголиков же с большим стажем не только устная речь, но и письменная довольно путанная. Логика отсутствует. Сплошные эмоции. Проще говоря, несут алкаши всякий бред, перестав отличать реальность от своих фантазий, навеянных неумеренными возлияниями.

В дневнике же Воронцовой эмоции тоже присутствовали, но кроме них были здравые рассуждения о причинах ее алкоголизма. Попытка вырваться, избавиться от зависимости, поиски хоть какой-то зацепки, чтобы снова захотелось жить, а не нестись к циррозу печени на сумасшедшей скорости, отпустив тормоза.

Но ключевая фраза звучала так: «Меня скоро не станет, но мне не страшно».

Что это? Лада почувствовала угрозу? Ее кто-то преследовал? Дальше шли пространные рассуждения о превратностях судьбы, о яркой жизни, где было все – и взлеты, и падения, об одиночестве. Но по ощущениям Рокотова, не было финала. Как будто из дневника фигуристки исчезли последние листы. Их вырвали и уничтожили.

А если это сделал убийца? Надо у Шумова спросить: знает ли он о дневнике Лады? И что может сказать по этому поводу? Аркадий Валентинович ведь видел уголовное дело. И сыщики признали, что в записях Воронцовой есть намек на некое лицо, которое Ладе угрожало. Из-за чего она знала, что скоро ее не станет. Рокотов и это раскопал.

Понятно, что организм Воронцовой был отравлен алкоголем. Но Олег знавал крепко пьющих людей, которые благополучно дожили до семидесяти и даже с лишком. Да еще и курили при этом крепкие сигареты без фильтра. Так что Воронцова с ее степенью алкогольной зависимости и закаленным спортом организмом рановато на тот свет собралась. Нет, не алкоголь она имела в виду, когда писала о скорой смерти. Тогда что?

Психиатр-нарколог из диспансера, к которому была прикреплена пациентка Воронцова, давший развернутое интервью в документальном фильме о ней, выглядел лет на тридцать, не больше. Значит, сейчас ему около пятидесяти. Поскольку титры были, Рокотов без особого труда отыскал Игоря Дмитриевича Камышкина, который по-прежнему работал психиатром-наркологом, только теперь уже в частной клинике. Хотя возможно, что подрабатывал, многие врачи так делали. Денег много не бывает.

Скоро у наркологов начнется горячая пора. Государственные медицинские учреждения будут закрыты по случаю долгих новогодних каникул, а частникам и карты в руки.

Рокотов сделал себе пометку: записаться на каникулах к наркологу. Ошибки с Берендеевой Олег повторить не хотел. Проще оплатить час приема или даже на дом Камышкина вызвать, чтобы без помех поговорить. К стенке припереть.

Оставалось решить: где и с кем встречать Новый год?

Он без особого энтузиазма отбил «Ане бассейн»:

«Как дела?»

Ответ пришел на удивление быстро:

«31 работаем до обеда» (и смайлик).

«А потом?» – больше из вежливости поинтересовался Рокотов.

«1 января выходной» (три смайлика).

«И какие планы?» – решился он.

«Позвони».

«А почему нет?» – подумал он, набирая номер Ани.

Предновогодние экспромты бывают настолько удачными, что заканчиваются серьезными отношениями, если верить любимому фильму всех времен и народов, без просмотра которого Новый год – не Новый год.