Книга Княгиня Серебряная, страница 75 – Наталья Андреева

Она провела вчерашний вечер в приятной, как ей показалось, компании. Немного перебрали. Вспоминали Россию, Москву. Ностальгия, блин! Счет оплачивали на паях, скидку на то, что она женщина, Ладе никто не сделал.

— Небось хорошо зарабатываешь? – подмигнул один из собутыльников. – Звезда ведь.

Звезда! Она возвращалась в Москву как побитая собака. Просила Ладожского никому пока не говорить об этом. Необходимо было зализать раны.

А способ Лада знала только один. И по возвращении домой ушла в запой. Ладожский был в шоке. Он начал подозревать, что жена сделала аборт из-за проблем со спиртным, ведь беременность и кормление ребенка не подразумевают употребления алкоголя, да еще в таком количестве. У Леонида Валерьевича словно глаза открылись.

Последней каплей стала разбитая машина. Лада села за руль подшофе и не справилась с управлением. Пока она лежала в хирургии, залечивая полученные в аварии травмы, муж молчал. Ни слова не сказал даже о деньгах, в которые обошелся ремонт. Но решение Леонид Валерьевич уже принял.

— Нам надо развестись, – угрюмо сказал как-то Ладожский. – Или бросай пить.

— Напугал! – фыркнула Лада. – Развестись? Да пожалуйста! Ведь ты мог меня остановить. Но ты не хотел этого ребенка.

— Я не хотел?! Да ты сама ведешь себя как ребенок! Хочу – не хочу, буду – не буду. Если не бросишь пить, то плохо кончишь.

— Не пугай.

— Давай лечиться, я тебя по-хорошему прошу.

— Я не больна! Отстань!

После возвращения из Турции Лада совсем расклеилась. А Леонид Валерьевич гнул свое: надо лечиться. В конце концов она собрала свои вещи и уехала в бабушкину квартиру. Ладожский тут же подал на развод.

Это был третий мужчина, с которым Лада пыталась построить серьезные отношения и который ее бросил, как она считала. Оказался предателем, как и Генка.

Себя она не винила. А поскольку одиночество было невыносимо, Лада завела немецкую овчарку. Мужика. Альфреда, или Фредди, как она ласково называла псину.

И начала новую жизнь.

Новогодние праздники неумолимо приближались, как ежегодное январское цунами, готовое взбудоражить народ, утопить огромную страну в бесшабашном веселье, а потом оставить улицы опустошенными, в обрывках мишуры и пороховых ожогах ночного фейерверка.

В плане у Олега был визит к психиатру-наркологу. Нет, сам Рокотов от алкогольной и прочей зависимости не страдал, разве что, как и все, от гаджетозависимости. Теперь пульс каждого бился в мобильном телефоне, все пароли-явки-адреса были там. Без гаджета в кармане человек чувствовал себя потерянным, оторванным от жизни. Но это болезнью не считалось.

А вот алкоголизм… Минздрав, короче, предупреждал. Особенно накануне новогоднего загула. Закусывайте, граждане, и хорошенько закусывайте. А кто не справится самостоятельно – милости просим к нам. Прокапаем, подлечим.

Нарколог из документального фильма о Воронцовой показался Олегу занимательным персонажем. Врач явно выгораживал себя и свою контору. Бывшая спортсменка, мол, была неизлечима. Ее пытались спасти, но она отчаянно сопротивлялась. Это было пассивное самоубийство, после того как жизнь для Лады Воронцовой потеряла всякий смысл.

Но по факту человек погибал, а всем было наплевать. И вопреки словам нарколога Лада бросила пить сама, почти за месяц до того, как ее убили. В связи с этим у Олега к врачу возникли вопросы. И много.