Книга Княгиня Серебряная, страница 113 – Наталья Андреева

— Я тебе квартиру оставлю, хочешь? При тебе напишу завещание, сходим к нотариусу.

— Вы за кого меня принимаете? Вы, конечно, можете пойти в полицию и признаться в убийстве двадцатилетней давности, но с вами даже разговаривать не станут. Максимум, на что вы можете рассчитывать, это на статью УК о незаконном хранении оружия. Ну и стрельба в подмосковном лесу. Но об этом писать никто не станет: неинтересно. Жертв нет, а народ у нас избалованный, ему трэш подавай. Жесть какую-нибудь. Типа семнадцати ножевых ранений и отрезанных волос, – Олег не выдержал и съязвил.

— А не боишься? – усмехнулся Шумов. – У меня ведь пистолет. А если я тебя выслежу? Или нет, твою девчонку. Мне терять нечего. Я скоро все равно умру.

— В таком случае я сам сейчас пойду в полицию. Умрете в тюремной больнице. Устраивает вариант?

Шумов молчал.

— Я ухожу. – Олег встал. – Меня девушка ждет. Ну и мразь вы все-таки, – вырвалось у него. – Тоже мне, Чикатило! Жалкий вы какой-то. Бессонов, да – мужик! С ним она переспала, он был ее первым. А с вами даже пьяная не смогла. Вы, Шумов, даже ее последним мужчиной не смогли стать. Лада предпочла умереть, только бы не чувствовать, как вы до нее дотрагиваетесь, и поцелуи ваши ей были омерзительны.

Рокотов беспрепятственно вышел в прихожую. Закрыл за собой дверь и с удивлением увидел Аню. Она стояла у окна и кинулась к нему:

— Олег! Почему так долго?!

— Потому что…

В этот момент за дверью раздался выстрел. Рокотов сразу все понял. Он этого и добивался, когда бил в больное, называя Шумова жалким. Тот должен был понять: это единственный выход. И понял. Все-таки характер у Шумова был.

Но Олег какое-то время стоял и прислушивался: а вдруг провокация? Подвох какой-нибудь?

— Стреляли?! Опять?! – испуганно прижалась к нему Аня.

— Вызывай полицию, – сказал наконец Рокотов. – Хотя я и сам могу это сделать. Постой… А почему ты здесь, а не в кафе? – Он отстранился и посмотрел Ане в глаза.

— Не нравился мне этот Шумов, – поежилась она. – Хотя я ни разу его не видела. Но эта история с квартирой, которую он тебе захотел оставить, уж больно мутная. Вот я и поднялась сюда. Уже хотела в дверь звонить, но тут ты выходишь.

— Ты меня спасла от многих неприятностей. Там, – он кивнул на дверь, – похоже, труп. И его захотят повесить на меня.

— Он что… – Аня испуганно замолчала.

— Застрелился. Он умирал от рака. Ладно, пора звонить…

…Мурыжили Олега долго. И к следователю вызывали не раз и не два. Потому что пистолет, из которого застрелился Шумов, засветился в уголовном деле о покушении на убийство, в подмосковном лесу стреляли аж четыре раза. И дело это уже было возбуждено.

Хорошо, что у Олега оказался свидетель – Аня, а то замучили бы вопросами. Как вы оказались в квартире Шумова? Не при вас ли застрелился ее хозяин? А не вы ли его убили? Или, быть может, довели его до самоубийства?

— Он был смертельно болен, – устало повторял Рокотов. – Не хотел ждать смерти, мучаясь от боли.

— А зачем вы к нему пришли?

— Он хотел оставить мне в наследство квартиру, если я соглашусь быть рядом до самой его смерти. Жить с ним и… его котом. В их квартире. Помогать. Разговаривать. Я отказался.

— Как-то неприглядно вы выглядите во всей этой истории, Олег Андреевич.

— Да, я сволочь. Так и запишите.