Книга Мы поем глухим, страница 39 – Наталья Андреева

— Понимаю: у вас с ним дела, — кивнула Александра.

— Вы крайне догадливы, мадам, — усмехнулся барон. — Возможно, когда я женюсь и перееду в Америку, мой дом будет не менее роскошен, а поместье поразит своими размерами даже моего друга. Но здесь и сейчас я предпочитаю жить так, как я живу. У меня есть приглашение на две персоны. Я хотел бы, чтобы вы развеялись.

— Но как я могу? Я ведь в трауре!

— Мадам, я вижу, что вам очень хочется пойти, — барон нагнулся к самому ее уху. — Бал будет костюмированный. В приглашении написано, что всем непременно надо быть в турецком костюме. Вы оденетесь одалиской из восточного гарема…

— Одалиской?!

— Вам это пойдет безумно… С вашей фигурой… А лицо вы можете скрыть под маской. Никто и не узнает, что вы там были. Никто, кроме меня, — вкрадчиво сказал барон.

— Вы нарочно меня соблазняете, — жалобно сказала Александра.

— Конечно, мадам! Мне, честно сказать, надоело бродить под окнами вашего дома, — весело сказал барон Редлих. — Я хочу вас вытащить из вашей раковины, моя драгоценная жемчужина. Вы засверкаете так, что ахнет и видавший виды Париж. Соглашайтесь, и вы увидите настоящее чудо. Во дворце у моего друга все мечтают побывать, весь высший свет, но американец чрезвычайно разборчив. Впрочем, так же, как и я.

— Когда состоится бал?

— На следующей неделе. Я пришлю вам костюм, — барон встал.

Александра чуть не схватила его за руку и не крикнула: «Стойте! Я никуда не пойду!»

Но она сидела не шевелясь, не в силах сказать ни слова. Соблазн был слишком велик. Она давно уже не была в свете, не надевала роскошное платье, не причесывала волосы к лицу, не танцевала на балу…

Ах, как же давно она всего этого не делала!

Барон Редлих откланялся и ушел. Она сидела, безразлично глядя на сцену. В ушах звучала совсем другая музыка, музыка танца.

«У меня есть еще неделя. И я еще вполне могу передумать…»

Потерпев фиаско у Соболинского и поняв, что действовать против него силой не удастся, папаша Базиль решил действовать хитростью. Поначалу он, признаться, испугался и решил последовать совету Терезы: скрыться из Парижа, поселиться в купленном поместье, а дальше уже жить тем, что Бог пошлет. Выращивать виноград, делать из него вино и вести жизнь честного торговца.

Но потом соблазн пересилил. Виноградник — это, конечно, хорошо, но еще лучше обзавестись и рентой на случай неурожая. Тереза не бог весть какая хозяйка, да и сам месье Дидон мало что понимал в разведении винограда. Лучше будет нанять людей, которые с младых ногтей этим занимаются, а самому вести неспешную и несуетную жизнь рантье. Подолгу гулять на свежем воздухе, а не дышать каждый день гнилым и сырым парижским, попивать собственное винцо вволю, сколько душе угодно и по маленькой играть в картишки с соседями. А там, Бог даст, Терезе сыщется муж, и в усадьбе будет раздаваться детский смех, а дочка сделается настоящей матроной.

Лелея в душе нарисованную картину, папаша Базиль, едва только он вновь обрел голос, отправился к барону Редлиху. Нет, сыщик не поехал в дом к мадемуазель Дельфине, поскольку не хотел, чтобы о его беседе с бароном узнала толстуха Гаспар. Папаша Базиль уже понял, что у той на Дельфину свои виды. Он бы против этого не возражал, но, прежде чем поссорить Дельфину с бароном, надо бы знать наверняка, что у того сладится с русской графиней.